Michaeliten Wiki - Benutzerbeiträge [de-formal]

Hauptseite/en

2026-07-05T10:14:54Z

Dzeaman:

{{Languages|Hauptseite}}

== Texts ==
1. [[Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien/en|Advance notification of publication of materials]]

Hauptseite/en

2026-07-05T10:13:00Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „{{Languages|Hauptseite}} == Texts == 1. Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien“

{{Languages|Hauptseite}}

== Texts ==
1. [[Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien/en|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien]]

Hauptseite

2026-07-05T10:12:03Z

Dzeaman:

{{Languages|Hauptseite}}

== Tekste ==
[[Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien|1. Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien]]

Hauptseite

2026-07-05T10:11:02Z

Dzeaman:

== Tekste ==
[[Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien|1. Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien]]

Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien/ru

2026-07-05T10:06:43Z

Dzeaman:

{{Languages|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien}}

== Предуведомление по публикации материалов ==
Текст No 1

Редакция от 24.10.2024

Дорогие друзья!

Настоящие материалы рождались из бесед и коллоквиумов международной группы

антропософов из более чем 10 стран, многие из которых являются также членами

Эзотерического молодежного круга. Главная тема, объединяющая представленную работу,

это переживание 100-летия Последней речи Рудольфа Штайнера, исследование ее

содержания и возможности воскресения духовного импульса «4х12 Михаэлитов»,

данного Доктором сто лет назад.

Доклады и дискуссии ведутся на четырех языках: немецкий, английский, русский,

украинский. На этих языках и будут публиковаться материалы. Каждый из документов

вполне самодостаточен, но для удобства знакомства с ними предлагается определенная

последовательность (нумерация) текстов.

Для нас очень важна обратная связь. Вы можете отнестись к этим материалам или

поделиться своими материалами на эту и близкие к этой темы.

Будем рады также Вашему желанию присоединиться к нашим дискуссиям.

Для связи можно обращаться к контактным лицам:

4x12Michaeliten@gmail.com

Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien/ru

2026-07-05T10:05:39Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „{{Languages|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien}} Предуведомление по публикации материалов Текст No 1 Редакция от 24.10.2024 Дорогие друзья! Настоящие материалы рождались из бесед и коллоквиумов международной группы антропософов из более чем 10 стран, многие из которых…“

{{Languages|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien}}

Предуведомление

по публикации материалов

Текст No 1

Редакция от 24.10.2024

Дорогие друзья!

Настоящие материалы рождались из бесед и коллоквиумов международной группы

антропософов из более чем 10 стран, многие из которых являются также членами

Эзотерического молодежного круга. Главная тема, объединяющая представленную работу,

это переживание 100-летия Последней речи Рудольфа Штайнера, исследование ее

содержания и возможности воскресения духовного импульса «4х12 Михаэлитов»,

данного Доктором сто лет назад.

Доклады и дискуссии ведутся на четырех языках: немецкий, английский, русский,

украинский. На этих языках и будут публиковаться материалы. Каждый из документов

вполне самодостаточен, но для удобства знакомства с ними предлагается определенная

последовательность (нумерация) текстов.

Для нас очень важна обратная связь. Вы можете отнестись к этим материалам или

поделиться своими материалами на эту и близкие к этой темы.

Будем рады также Вашему желанию присоединиться к нашим дискуссиям.

Для связи можно обращаться к контактным лицам:

4x12Michaeliten@gmail.com

Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien/en

2026-07-05T10:03:40Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „{{Languages|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien}} == Advance notification of publication of materials == Text Nr. 1 Edited on 24.10.2024 Dear friends! These materials were born from conversations and colloquia of an international group of anthroposophists from more than 10 countries, many of whom are also members of the Esoteric Youth Circle. The main theme uniting this work is - reliving the 100th anniversary of Rudolf Steiner's Last Spe…“

{{Languages|Vorwort zur Veröffentlichung der Materialien}}

== Advance notification of publication of materials ==
Text Nr. 1

Edited on 24.10.2024

Dear friends!

These materials were born from conversations and colloquia of an international group of

anthroposophists from more than 10 countries, many of whom are also members of the Esoteric

Youth Circle. The main theme uniting this work is - reliving the 100th anniversary of Rudolf

Steiner's Last Speech and exploring the content as well as the possibility of resurrecting

the spiritual impulse of the "4x12 Michaelites" given by the Doctor one hundred years ago.

Reports are prepared and discussions are conducted in four languages: German, English,

Russian, Ukrainian. Materials will be published in these languages. Each document is completely

self-sufficient, but for ease of familiarization with them, a certain sequence (numbering) of texts is

proposed.

Feedback is very important to us. You can relate to these materials or share your own

materials on this and related topics.

We will also be glad if you wish to join our discussions.

To get in touch, you can contact the following contacts:

4x12Michaeliten@gmail.com

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts/en

2026-07-05T09:04:40Z

Dzeaman:

{{Languages|Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts}}

== Foundation The Mystery of Copyright ==
''Text of June 9, 2026''

''Edited on July 3, 2026''

''The Publisher: Tatiana Tsykra''

''tetyana.tsykra@gmail.com ''

A pressing need has now arisen to publish on our website numerous texts that are the fruit of our many‑year joint spiritual work. Usually, when texts are published, the main question is the question of '''copyright'''. Yet for esoteric texts — both in ancient times and in the Rosicrucian tradition — it has always been clear that human beings, through their labor, can only assist spiritual content in becoming accessible to all humanity; but to claim authorship, to claim the role of creator of spiritual content, is complete absurdity. And nevertheless, since the mental habits of the Ahrimanic world regarding copyright have also taken root in the anthroposophical community, we consider it necessary to preface all our subsequent publications on this site with an introductory article in which the very question of copyright would be raised in the context of '''the New Mysteries'''.

In the cosmic rhythms of the yearly cycle we now find ourselves at a very important point — the point of the summer solstice. In the Ancient Mysteries of all times and peoples, it was one of the four most significant mystery festivals. Strictly speaking, in the earliest traditions it was in fact the most important festival of the year. In later mysteries, especially after the Mystery of Golgotha, the emphasis gradually shifted toward Christmas, but originally it was precisely the summer festival — the moment of the full predominance of light over darkness — that held the central place.

Right now we are experiencing this beautiful, sweetest season. We live at that point of the yearly circle when the Sun prevails over darkness, the day over the night. And this moment must not be missed, because if one does not gather solar forces now, later they will be vitally lacking, and it will be too late to store them. In nature this happens by itself: the Earth fills with the power of summer, and even when summer passes, its warmth lives secretly within it throughout the cold, dark part of the year — until the new spring. Otherwise the Earth would simply die every winter if it did not store this light and warmth. Not only all perennial plants, not only the entire world of insects, not only bears entering hibernation live through winter in summer’s warmth — this is how the Earth as a whole natural organism behaves.

People of antiquity, who had a deep and living connection with nature and, of course, with the mysteries, were fully immersed in these yearly rhythms. For them the year was not an abstraction that we today see on a calendar: “Aha, 2025 ended, 2026 began.” Whoever has a tear‑off calendar tears off the last page; others simply look at the numbers and note the change of year. But this is, in essence, pure Ahrimanic abstraction, devoid of a living experience of time.

For ancient consciousness, behind the concept of “year” originally stood a particular deity. In essence, behind the phenomenon of the year stands a high spiritual Being from the hierarchy of the Archai. Therefore it is no coincidence that in the lands where the future sixth cultural epoch is emerging — where abstractions will again be overcome — it is precisely in the Russian language that the word ''god'' (год) is literally identical to the word ''God'' (Бог). In English, ''God'' means “God,” and in sound it is close to the Russian ''god''. In German, the word ''Gott'' is written almost the same as the English ''God'', but pronounced [ɡɔt]. In the wisdom of the Russian language this is revealed, although few pay attention to it: '''''God'' (Год) is ''God'' (Бог).'''

Now the time has come, and it very insistently demands that this God — the God of the year — be able to return to us. Humanity that does not return to the cosmic rhythms of the yearly cycle will not be able to enter the spiritual world correctly in order to build the culture of the New Mysteries. The yearly rhythm is a rhythm of exceptional importance.

Of course, other rhythms are also important — for example, the daily rhythm. But the daily rhythm is primarily significant for our everyday productive spiritual activity. If we violate daily rhythms, then in the end we completely exhaust ourselves and fall into the hands of opposing forces. However, if we speak globally — about the fact that human civilization, with the end of Kali Yuga, must return to the spiritual world — then the path lies precisely through returning to human beings such a God who is the Year.

If we turn to this God, he can give us an important hint. For he comes to us as the initiator of ''the New Mysteries'', leading us toward a conscious return into the yearly cycle. And then the question arises: what relation does the yearly cycle have to the theme that concerns us now — the theme of copyright? We want to found ''the Mystery of Copyright.'' It would seem: “Elderberry in the garden, and an uncle in Kyiv” — what can the God of the year do for us here? He cannot ''not'' help! If we are building a mystery, then we must take into account that the essential mystery spirit, which in antiquity bore a natural character, now, after the Mystery of Golgotha, stands in direct connection with Christ Himself. A union of these Gods has taken place: Christ and the true Yearly Cycle. Of course, today there exist demonized pagan cults that also know something about the yearly cycle. But we are interested in the true, contemporary Yearly Cycle — in the spirit of the New Mysteries. And it is absolutely inseparable from the Being of Christ.

Nevertheless, in order to found the New Mysteries, as we know, much occurs precisely as '''a resurrection of the Ancient Mysteries''', and not merely as the emergence of something entirely new. Yes, both happen: something entirely new comes, but something else — something that withdrew into a deep pralaya — now returns as a fully Christianized resurrection of the Ancient Mysteries. And if we turn to this '''God of the year''', who now addresses us, who comes in his principal ancient festival — the festival of the summer solstice, now called ''St. John’s Day'' — and ask him how we are to found our mystery, he will direct us to what took place in the Ancient Mysteries.

It turns out that in far‑distant primordial times the priests cultivated their mystery wisdom in a special way throughout the yearly cycle. We know well that at that time thinking in the modern sense of the word did not exist. But this by no means implies that wisdom did not exist.

Wisdom was not attained through refined logical human thinking; it was attained through entirely different paths — precisely in the cults of this Divine Being of the year. And this Divine Being of the rank of the Archai — a mighty Being commensurate with the Spirit of the epoch as a whole, yet bearing within itself the uniqueness of the given year — nevertheless bestowed inspirations or, more precisely, special capacities upon human beings. But of course not upon all human beings: primarily upon the initiates; through the initiates — upon their pupils; and through the pupils — ultimately upon all human beings who still preserved instinctive clairvoyance.

What did it bestow? It granted a special ability: to see cosmic script in all natural phenomena that unfolded cyclically throughout the year. The ancient human being literally read them. He observed the behavior of insects, the forms of leaves of trees and plants, the movements of animals, the changing appearance of the landscape: in winter — the snow cover; in spring — the melting of snow and the first buds; in summer — the greenery and the diversity of colors; in autumn — wilting, crimson and grayness, and again snow. All of this — down to the smallest details, down to the behavior of a single tiny bug or the appearance of a single flower — was experienced as letters of ''a cosmic alphabet''. These letters formed words, the words formed sentences, and the sentences formed entire works of cosmic wisdom.

Thus the ancient human beings, long before the materialistic epoch, when the material phenomenon began to be taken as “face value,” as reality itself, clearly understood: all this is unreal. But at the same time it was not insignificant. On the contrary, it had the same significance as letters in a book.

When a person reads a captivating artistic work, he forgets that a book is before him. Let us recall ourselves in such moments: we do not read letter by letter or syllable by syllable, although letters form syllables, syllables form words, words form sentences, sentences form paragraphs, paragraphs form chapters. But we do not see any of this. Before the inner gaze unfold impressive images of the experienced plot, and we do not notice pages, lines, or letters. We see only what flashes up in the soul and seizes us as living content.

In a book the letters are the material, tangible elements; only they, as it were, “exist,” but they are precisely what is nonessential. What is essential is what is born in the soul as the images of the action of a powerful book. And although in the material world this does not exist, it nevertheless exists in the invisible world.

Where does it exist? Of course, in the spiritual world. These images cannot arise simply from letters — that would be absurd. It is impossible to imagine that such powerful images are born out of letters. All of them exist in the spiritual world, and the letters merely serve as conduits to them.

Through letters we enter those regions of the spiritual world where, in a certain sense, the artistic plots that seize our soul unfold in reality. In exactly the same way, through the images of nature the soul‑gaze of the pupil, initiated into cosmic wisdom, broke through and filled his inner world.

Therefore he valued nature and did not renounce it: without it he could not break through to cosmic wisdom. But at the same time he did not fall into illusion: at each moment of the year new fragments of this wisdom opened, and the soul lived in accordance with this rhythm.

Therefore it is no coincidence that the year began with spring. If we look attentively at the course of the year, we will notice: the month that in modern consciousness is firmly fixed as the last — December — was in fact the tenth month in Ancient Rome. The word ''dece'' means “ten.”

Why so? Because in those times, in the last reflections of the Ancient Mysteries still preserved in Rome, the New Year began approximately in March. And that cosmic wisdom which was bestowed upon the pupil at the moment of spring’s awakening of nature had a direct relation to the mysteries of his physical body. His consciousness was macrocosmic, and he knew perfectly well what his physical body truly was outside of illusion.

What happens when we exit illusion — through initiation, through death, and in fact every night through sleep? We do not possess developed consciousness, and therefore we do not consciously experience what happens to us in sleep. In sleep this occurs unconsciously, purely vitally; after death — already consciously, though not in the ordinary consciousness connected with the body, but in the mighty super‑consciousness bestowed by the Higher Hierarchies.

And then we experience something polar to earthly consciousness. In earthly consciousness we feel ourselves inside the physical body, in which the internal organs function: heart, liver, kidneys, stomach, bones, muscles, endocrine glands, and much more. Our body is constructed infinitely complexly and wisely — it is the most complex structure on Earth. No matter how scientific‑technical progress develops, even reaching Artificial Intelligence, it is still very far from the wisdom embedded in the physical body.

We experience that all this is our '''inner''' structure, which gives us consciousness: if it functions normally, then the head functions normally, and we feel healthy. And around us unfolds the '''outer''' world: first the natural world, then the cosmic world, which we understand as an illusion behind which stands the world of the Higher Hierarchies.

After death or in initiation we experience how everything changes places. What previously was the outer world — not the physical illusion, but the world of the Higher Hierarchies standing behind it — becomes our inner world. However unbelievable this may sound, however much the intellect may resist it, it is so: the boundless world of the Hierarchies unfolds within the human being.

Let us once more reflect on the true greatness of the human being: he is the vessel of all the Higher Hierarchies, up to the highest — the Seraphim. And Archangel Michael is our inner being. And if the human being is a macrocosmic entity containing within himself the First, Second, and Third Hierarchy, if all of this is his inner world, then is it fitting for him to suffer heavily, whatever may occur and whatever trials may befall him?

We can scarcely force into our consciousness the fact that we truly are macrocosmic human beings: being the sheath for the Higher Hierarchies, we are their vessel. But it is far more difficult to understand that we are not crowding somewhere in superspace, but on the contrary, are a single macrocosmic human being with a common inner world, while at the same time not losing our individuality.

Precisely for this reason it becomes evident how absurd the opposition of some human beings to others is. To fight one another, to compete where it is unnecessary (if it is merely unhealthy competition in the spiritual sphere), to envy, to be jealous, to be angry, to take offense — all this is devoid of any meaning. We are identical with one another, united in the One: we are the single macrocosmic sheath for all the Higher Hierarchies. At the summit of consciousness we are all united into one whole.

Rudolf Steiner speaks of this already in the Second Lesson of the First Class. But unfortunately, this has not become the living reality of the modern pupil of the Michael School. It has remained merely theoretical knowledge. In fact, it has not even become theoretical knowledge. Who remembers this? Hand on heart, who even keeps this constantly in memory?

If we nevertheless manage to place into our consciousness that we are the sheath for the Higher Hierarchies, that we are macrocosmic human beings, vessels of all the Gods, then the question arises: what, then, is our outer world?

Thus, our inner world is the Higher Hierarchies. And what, then, is the outer world? The outer world becomes what previously was the inner content of our physical body: its infinitely wise, divine structure. It is precisely this that spreads around us as the environment of the macrocosmic human being. It is something even greater than we ourselves, who bear the Universe within us.

It is precisely this that we work on together with the Higher Hierarchies dwelling within us during the life between death and new birth. It is what we create as the seed, as the grain of our future physical body, which then, having been infinitely diminished, enters the maternal organism and for a certain time exists more or less autonomously already on Earth. And at a certain week of pregnancy the embryo is united with our etheric body, astral body, and I.

Thus we must imagine the preparation of the germ of our physical body: exactly as each plant grows a seed within itself, only in nature the seed is small and the plant is large; from the small seed grows the large plant. But in the spiritual world everything is the opposite. There exists an infinitely enormous seed, even greater than the macrocosmic human being himself, who contains within himself all the Higher Hierarchies. This infinitely great grain of our physical organism, although in the spiritual world there are no spatial characteristics, appears in the conceptual picture as something greater than we ourselves, as that which envelops us, and in relation to which we are the inner, and it — the outer.

At a certain moment, when this seed is ready for incarnation, it begins to contract and leaves us. At this moment of our life between death and new birth we release this seed from ourselves. It diminishes infinitely and becomes the embryo in the early stages of pregnancy, in the embryonic period. At this time we work on our etheric body. We weave it from the world ether — not from the earthly ether, but precisely from the cosmic ether. Then, gradually diminishing from cosmic dimensions to earthly ones, we unite with this physical embryo.

It is especially important now to rise to this level of consciousness so that we may once again regain a living connection with the '''God of the year''' and conduct a normal conversation with him.

Why is this so important? Because if we wish to embrace the God of the year in his yearly cycle, we must understand: in spring, whose culmination is reached at '''Easter time''', when we learn to read the letters, words, sentences, and entire chapters of cosmic wisdom, we reveal '''the mysteries of the physical body''' in all their details.

When we learn the same, but now in the completely transformed images of summer, we comprehend the mysteries of the etheric body. It is precisely in this period that we weave it together with the Higher Hierarchies from the world ether — not the earthly, but the cosmic. This occurs after the infinitely great cosmic embryo has been compressed into the infinitely small earthly embryo and released to Earth. And the mysteries of this process are revealed in summer, reaching their peak at the point of '''the summer solstice.'''

Then the letters of the God of the year change again. The Sun begins to weaken, but precisely at this moment the fruits ripen. And the God of the year reveals to us in these cosmic scripts '''the mysteries of our astral body.''' At the end of September the God of the year leads us to his most important servant — '''Archangel Michael'''. He must lead us toward winter through the densifying forces of darkness and the forces of death. Therefore every autumn we must conquer the Dragon of darkness and death, which reigns in nature, in order to enter the sacred mysteries of winter. These mysteries reach their peak in '''the Mystery of Christmas''', where '''the mysteries of the human I''' are revealed.

Thus the ancient priests, throughout the yearly cycle, cyclically experienced cosmic wisdom. But let us emphasize once more: for us it is especially important now to understand that they perceived it not through the power of modern thinking. It simply did not exist then. They did not produce wisdom through the labor of their own mind, but simply inhaled it — like a gift of the cosmos. And they clearly understood: cosmic wisdom is not the fruit of human labor; it is the gift of the Higher Gods. We already know — these are the very Upper and Lower Gods who play a key role in the yearly cycle through their cyclical interaction with the human being, to whom the Fourth Gate leads.

When the earthly being, at the moment of summer’s predominance of day over night, is maximally outstretched above the Earth, it performs the process of macrocosmic exhalation. This exhalation is the reflection of '''excarnation''', and it is precisely in this way that we enter the bosom of the Upper Gods.

Conversely, when the Earth is bound by cold and has contracted to its utmost, we may say: a person in the cold does not open his coat wide, but on the contrary wraps himself tightly, becoming contracted, like a hedgehog. So too the Earth: it contracts entirely, does not extend outward, and lives by what it has accumulated within itself as ''summer in winter.''

This is extremely important — the concept of “summer in winter” also appears in Rudolf Steiner’s ''Soulcalendar''. Summer works intensely within the Earth, and it is precisely in winter that the sprouting of seeds and the growth of roots take place. Although it seems that the earth is frozen through and that everything in it has died, nothing stirs. But this is not so. On the surface of the earth death reigns, but beneath the surface, under the ground, winter‑summer manifests: seeds sprout, roots grow. Therefore farmers can store potatoes underground — they do not freeze, for they are warmed by this wondrous summer warmth.

And it is precisely at Christmas that the Lower Gods reign on Earth. Thus the Fourth Gate lives in its own cycle throughout the yearly round.

Such things are extremely important for our attunement, to return us to the Michael School — the very one from which, if we recall the famous words from the first paragraph of the First Lesson of the First Class, we have strayed so terribly. One may say that it is precisely the God of the year, leading us through the yearly cycle along the path of initiation and revealing '''the mysteries of the macrocosmic human being''', who has given us such an attunement.

But we may object, like impatient pupils: “All this is, of course, very interesting, but how can it help us?” Yet the God of the year does not fall into wrath at our impatience. For patience — and only patience — is always rewarded. If we do not lay the foundation of all mystery activity, we will not be able to found any mystery — least of all one as complex as ''the Mystery of Copyright.'' Therefore we gather patience and calmly proceed further. We do not tug at the God of the year with our impatience.

What does the God of the year tell next? We stopped at the point that this ancient wisdom was not produced by the thinking of the priests, but literally inhaled by them. This occurred in much the same way as we usually do not apply enormous conscious effort to make each breath. If the organism is healthy, if we are not ill with asthma or coronavirus, when breathing becomes impossible, we do not notice the great blessing: the ability to breathe calmly. This great gift becomes perceptible only when we lose it. Then the most severe torments arise: a person cannot breathe, even if he has simply dived too deeply underwater. But in ordinary life we do not notice this blissful, blessed gift — the ability to breathe.

Just as naturally in those primordial times occurred the inhalation of cosmic wisdom by the priests. This wisdom, the wisdom of the Higher Hierarchies, even today immeasurably surpasses all human wisdom. What the ancient sages produced, no philosopher, however intelligent, and no scientist, however brilliant, will ever be able to produce.

Here we approach the most important point — our central theme. These ancient sages understood perfectly that the wisdom they perceived was not the fruit of their own labor, but represented a blessed divine gift, a gift of the higher gods. And if a human being does not maintain a conscious attitude toward this gift and does not render it due reverence in his cultic practice, the question arises: what happens to any gift when it ceases to be honored? Such a gift is either taken away or gradually loses its purity and becomes contaminated.

In such a case the forces that have the most direct relation to this gift enter in — the forces of Lucifer. In a certain sense one could say that ancient wisdom represented a pre‑Christian, Luciferic path. However, this must be understood in the sense in which Lucifer acted as a rightful guide toward Christ. But if a human being stumbles, Lucifer begins to manifest in his unlawful, tempting aspect.

To put it very simply: if ancient wisdom was attained as naturally as inhalation, then just as naturally exhalation must follow inhalation, so that a new inhalation may come.

And now the Spirit of Time, or the God of the year, as if addresses the Michaelites today: you are called to the re‑creation of the New Mysteries. And precisely now you find yourselves in a similar situation. You have accumulated enormous storehouses of wisdom, so vast that the question inevitably arises: where to put it? You take an inhalation, then another inhalation, and another, but at a certain moment you find yourselves in a heavy, seemingly hopeless situation. You can no longer properly dispose of what you have perceived and accumulated. And of course the opposing forces immediately come — “opposing” only in quotation marks, for their appearance is entirely lawful: they come precisely to push you toward the New Mysteries.

And for this one must ask: what did the ancient priests in the Ancient Mysteries do when they performed this inhalation? In what manner did they perform the exhalation?

It is precisely here that the God of the year reveals one of his mysteries to us. It is difficult to believe, difficult even to imagine how such a thing could have been possible, and yet the ancient priests, having passed through the full cycle of the yearly round and gathered all the cosmic wisdom of all four seasons — or, from another point of view, the entire totality of cosmic mysteries of the physical body, etheric body, astral body, and I — approached the moment of the great yearly summer festival, the festival of the summer solstice.

In this period, following the natural cosmic rhythm, the Earth performs its exhalation and finds itself in the embrace of the Upper Gods — the very gods who throughout the entire year, from one summer festival to the next, are the true masters and the true source of cosmic wisdom.

And meeting them again, the ancient priests experienced a deep inner need, in a special ritual of the summer festival, to return, to sacrifice back all the cosmic wisdom gathered throughout the year to its primordial source.

And this was not merely a symbolic act, not merely words: “Thank you, great gods, for this meeting, for the wisdom you have bestowed; we symbolically return it back.” No. A true returning of wisdom took place through specific ritual‑symbolic actions. In the flame of the sacrificial fire, among the fragrances rising upward, special ritual speeches were spoken expressing this process, and sacred actions were performed in which the priests entered this sacred space, clothed in various images of cosmic wisdom.

One may imagine that the priests, for example, wore a paper crown expressing certain attributes of cosmic wisdom. And when, in the course of the ritual, these signs were consigned to the fire of the sacrificial flame or otherwise removed from themselves, the priests ultimately found themselves completely deprived of these signs.

And one should not think that this was some kind of farce, for in the course of this they truly lost all accumulated wisdom and emerged from the ritual in a state of complete inner emptiness, as though having become absolute fools. Today this is difficult to understand; it may even evoke horror: how did they continue to live afterward?

This was precisely the essence of what occurred: for several months thereafter — at least until the festival of Michael, until the autumn season — they truly remained in an absolutely foolish state, a state of deep inner indeterminacy and unknowing, until a new cycle of wisdom‑perception began again.

During these months they were supported by the secondary priests, or servant‑priests, who did not participate directly in this ritual but only accompanied and ensured its performance, while preserving their own wisdom. Primarily these were those who, by the nature of their service, did not have the right to lose it, since their activity required continuity throughout the entire year.

Above all, this included the Asclepiads — the ancient servants of healing, who, of course, also belonged to mystery service. They could not interrupt the medical process even for several months, while the old wisdom had departed and the new had not yet begun to arrive.

And it must be said that although these were outstanding individuals, nevertheless they sacrificially remained in the position of servants of the high priests, who had to lose their wisdom completely. Otherwise — let us emphasize again — this wisdom would inevitably have been seized by Luciferic forces.

And we already sense that it is precisely here that the New Mysteries must be founded — the Mysteries of Copyright — if we fully understand the true meaning of what copyright actually is.

Of course, the New Mysteries are not a complete renewal of the Ancient Mysteries — this is not the point at all. Yet to understand the New Mysteries we must inevitably turn to the mysteries of antiquity and rely on their experience. If we do not understand what occurred in the Ancient Mysteries, we will be incapable of laying the foundations of the new ones.

Likewise, we will not be able to see that in reality this ancient mystery wisdom, despite everything, has in one way or another been preserved in the general spiritual culture of humanity.

For example, when we encounter such a phenomenon as fairground skomorokhs and jesters, it is important to understand that they were not merely wandering performers, beggars, or representatives of some lower and undeveloped social stratum whose sole occupation was to entertain the public at fairs for a pittance.

On the contrary, it was precisely in such a guise that wandering initiates often appeared — initiates who were required to appear to the world in such a form. Through various forms of performance — dramatic action, puppet theater, playing the lyre or other musical instruments accompanied by singing, or even through overt jesting — they fulfilled their special mission.

And the powerful, the rulers of the world, naturally sought gradually to eradicate such phenomena, because behind them stood real spiritual authority. And the absolute rule of the servants of Ahriman could be established only when such phenomena were destroyed.

As we may surmise, before us are residual phenomena of the Ancient Mysteries, when in such jesting, in the costume of the fool, we also encounter Parzival. Now we can see that this is not accidental: here too the heritage of the Ancient Mysteries is reflected. Parzival had to begin his great path toward the Grail Chalice precisely in the costume of the “fool.” All this is the last echo of ancient mystery traditions.

We remember well the image of the court jester. Many outstanding kings kept such people at their side — people possessing the consciousness of initiates and therefore capable of uttering the sharpest and most uncomfortable truths, for which any other courtier, even the highest‑ranking, would have been beheaded, whereas the jester could speak them with impunity.

This is why in card symbolism the Joker — the card capable of surpassing any king — is depicted as a jester. It is the highest card in the deck. The almighty Joker becomes the image of the priest, that ancient priest who was one of the most powerful people of his time, but who at the moment of the summer solstice was in a state of absolute foolishness and had to remain in it for several months until he began once again to gather the wisdom of the new cycle.

Thus before us unexpectedly open truly global perspectives — from the deepest antiquity and, perhaps, up to our own days.

And if we ask where today one may find the last manifestations of this peculiar “cosmic foolishness,” which simultaneously is the highest mystery quality, when people completely renounce not so much wisdom itself as the claim to copyright over it, then one of the brightest examples is, perhaps, Wikipedia.

It is a colossal labor that would be beyond the power of any single person, and probably even beyond any collective of the most outstanding scholars and professors. Such a work can be accomplished only by countless enthusiasts who lack even the thought of appropriating copyright over the knowledge they create.

And nevertheless it is precisely they who guard and sustain the vastest reserves of human wisdom. Of course, this is no longer cosmic wisdom, but earthly wisdom. Yet it is precisely here that one can see how a once‑great sacrificial deed, fully descended to Earth and adapted to the conditions of the modern epoch, made it possible — through an immense amount of labor — to create an outstanding, publicly accessible encyclopedia that has simultaneously become a great treasure of all humanity.

Naturally, in the physical or legal sense Wikipedia may belong to a particular organization or portal, may have a specific legal owner. However, without the immense sacrificial labor of countless people its existence would be impossible.

And one could ask: why did you spend so much time on this? No one will pay you for this work; no one may even say thank you, because before us stands a vast anonymity, a vast “no one.”

But these people work not even for gratitude; they work out of a movement of the soul, out of that inner enthusiasm from which all mystery activity begins.

And in this sense what occurs can quite rightly be called a mystery, for how else can one explain the fact that the labor of countless people not only does not fall into destructive contradiction with the labor of others — despite the inevitable presence of human weaknesses such as envy, rivalry, dislike, hatred — but actually forms a unified whole?

Naturally, in Wikipedia such conflicts arise from time to time, yet these are only local cases that do not disrupt the overall grand structure and do not lead it into chaos. On the contrary, everything turns out to be ordered in a wondrous way. No labor disappears without a trace or settles somewhere in inaccessible depths from which it would be difficult to retrieve it again. Everything created is almost immediately introduced into the common open circulation, becomes accessible to all, and turns into common property.

Thus collective authorship is accomplished, which already to some degree is — if not yet a contemporary mystery — then at least an approach to it, carried out with the assistance of the Great Architect.

But perhaps an equally admirable example is the creation of the Linux operating system. This too is the deed of an enormous number of people, yet here we are dealing not merely with specialists in various fields, but primarily with programmers. Perhaps for this reason the example is less known to the general public, but it is no less illustrative and no less astonishing.

A vast number of professionals, who could have used their knowledge exclusively for personal well‑being and profit, consciously and sacrificially united their efforts, standing against the monopoly of oligarchic structures striving to impose a kind of tribute upon the entire world. This is precisely how the situation appears when large corporations — like Microsoft in the case of the Windows operating system — seek to place all humanity in dependence on their technological solutions and extract constant benefit from this.

This conscious protest of programmers, who managed to unite for a common cause, also represents a true mystery, because such unity and such a scale of joint creativity are difficult to explain by ordinary human motives and interests alone.

Of course, this can be regarded as yet another gesture of goodwill from the Great Architect, who together with Archangel Vidar has already done infinitely much for the salvation of humanity in his benevolent aspect, although, naturally, the ominous aspect of Artificial Intelligence continues to hang over humanity like the sword of Damocles. And with each passing day the approach of — so to speak — 2033 becomes more distinct, when the scale of Artificial Intelligence will outweigh the scale of human intelligence, and humanity will be seized not by individual corporations, from whose dependence one can still somehow withdraw, but by a force from which deviation will no longer be possible.

Nevertheless, for us something else is important: it is precisely the Great Architect — and apparently only through him could this occur — who created the foundations for '''the Mystery of Copyright''', or, more precisely, for the overcoming of Ahrimanic copyright.

However, this Mystery itself is a pre‑mystery. By itself it resolves nothing and is not capable of delaying the arrival of the critical moment, the year 2033. It only creates certain prototypes and models that must be reproduced in the true mysteries — human mysteries, not those accomplished solely with the assistance of the Great Architect. And these mysteries must, without doubt, become '''Mysteries of Christ'''.

And in order to take a step in this direction, the God of the year reveals further that gradually — namely by the beginning of '''the fourth cultural epoch''', by the '''year 743 BC''' — these ancient capacities began to fade. Cosmic wisdom could be “inhaled” less and less, because the forces of thinking had to awaken and develop.

Naturally, this process unfolded extremely gradually. Yet one of the tasks of the epoch of the Intellectual Soul consisted precisely in the fact that the Primordial Mysteries approached their completion, and human thinking began to be born in its modern form.

And indeed, several centuries before the Mystery of Golgotha, or the Nativity of Christ, human thinking had crystallized to such an extent that the great Aristotle was able for the first time to describe its laws and forms systematically. Thinking began to be recognized as the human being’s own activity, although it was still understood as connected with a broader spiritual order and the action of the gods, and not as an exclusively autonomous product of the human being.

And then — several centuries before the Mystery of Golgotha and for several centuries after the Mystery of Golgotha, that is, precisely in that interval of time which has special significance for us — in a kind of delta‑neighborhood of the Mystery of Golgotha, extending 333 years before it and 333 years after it, the priests had already begun to produce wisdom through the forces of human thinking.

However, along with this a new danger arose.

It is not difficult to guess that if an improper attitude toward wisdom that is a gift of the gods led to that wisdom being seized by Lucifer, then an improper attitude toward wisdom that now becomes the fruit of human labor leads to a change in its quality.

If ancient wisdom had the character of a breathing process — it had to be inhaled and then exhaled — then wisdom attained through one’s own thinking already had the character not of breathing but of circulation.

But circulation also has its own process of metamorphosis, which is indirectly connected with breathing. Arterial blood gradually becomes venous and must undergo renewal in order to regain its original quality and become arterial again.

Therefore here too a similar mystery had to unfold, only now a mystery directed not toward protection from Lucifer but, as is not difficult to guess, toward protection from Ahriman. For now it was Ahriman who gained the possibility — if such a mystery were absent — to seize that cosmic wisdom which the priests attained through human thinking.

However, in order to deal with Ahriman, another force was required — not the force of the Upper Gods, but the force of Christ Himself, whom humanity awaited with intense longing.

Before the Mystery of Golgotha His presence was experienced with particular sharpness in that period of the year when the Earth was in a state of cosmic isolation, that is, in winter, at the time of the winter solstice. This is precisely why in this darkest and most death‑laden period the winter festival had to be celebrated — the festival of the coming to Earth of the Divine Being, the only One capable of overcoming Ahriman.

Thus the center of the mystery, its semantic and spiritual center of gravity, shifted from summer to winter. But this, of course, did not mean the disappearance of the summer festival. On the contrary, now it acquired a new quality, since the God of the year Himself had passed through his Christianization, and all ancient yearly festivals acquired an entirely new, deeper meaning.

This was the special significance of Christmas: the priests had to offer cosmic wisdom in sacrifice now to Christ, and thereby save it from the power of Ahriman.

Naturally, this occurred no longer in the same way as in the most ancient times, when the priests completely lost their wisdom and became absolute fools. But to a certain degree it still occurred: in a certain sense they became like children. And in essence, the image that Parzival later embodied was indeed an echo of precisely these mysteries.

Thus we approach the understanding that the processes occurring in the Ancient Mysteries continued to exist in a certain form even in the first centuries of Christianity, when on Earth, according to this view, true Christianity still remained — the Christianity that was later displaced by the orthodox forms of church tradition.

However, it was precisely here that the original course of development was disrupted. Orthodox Christianity incorporated elements of the Ancient Mysteries in a not entirely rightful manner, as a result of which the mystery process was in a certain sense thrown backward, into the past. And although the subject was still Christ, His significance became increasingly entangled with ever‑fading forms of ancient mystery heritage, introduced outside their original context.

On the other hand, the surviving remnants of the Ancient Mysteries, as we know, were subjected to persecution and destruction by these same orthodox structures. Therefore the existence of Christian mysteries of wisdom was limited to the third–fourth centuries after the Nativity of Christ, after which this tradition was largely interrupted. But it was precisely in these mysteries that the forms of relationship to wisdom were practiced which today could be called mysteries of intellectual property.

And now, when this entire process begins to become meaningful to us, the possibility arises to speak consciously about the formation of '''new Christian mysteries of intellectual property''' — an approach that would allow us to clearly and openly develop a justified attitude both toward intellectual property and toward the wisdom created by human labor.

''All subsequent published materials will be presented as '''working versions''' and open to further development. We invite to '''collaboration''' and '''co‑authorship''' all who find these materials close and meaningful — in the spirit of the principles of Wikipedia: through joint participation, supplementation, and improvement.''

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts/en

2026-07-05T08:59:58Z

Dzeaman:

== Foundation The Mystery of Copyright ==
{{Languages|Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts}}''Text of June 9, 2026''

''Edited on July 3, 2026''

''The Publisher: Tatiana Tsykra''

''tetyana.tsykra@gmail.com ''

A pressing need has now arisen to publish on our website numerous texts that are the fruit of our many‑year joint spiritual work. Usually, when texts are published, the main question is the question of '''copyright'''. Yet for esoteric texts — both in ancient times and in the Rosicrucian tradition — it has always been clear that human beings, through their labor, can only assist spiritual content in becoming accessible to all humanity; but to claim authorship, to claim the role of creator of spiritual content, is complete absurdity. And nevertheless, since the mental habits of the Ahrimanic world regarding copyright have also taken root in the anthroposophical community, we consider it necessary to preface all our subsequent publications on this site with an introductory article in which the very question of copyright would be raised in the context of '''the New Mysteries'''.

In the cosmic rhythms of the yearly cycle we now find ourselves at a very important point — the point of the summer solstice. In the Ancient Mysteries of all times and peoples, it was one of the four most significant mystery festivals. Strictly speaking, in the earliest traditions it was in fact the most important festival of the year. In later mysteries, especially after the Mystery of Golgotha, the emphasis gradually shifted toward Christmas, but originally it was precisely the summer festival — the moment of the full predominance of light over darkness — that held the central place.

Right now we are experiencing this beautiful, sweetest season. We live at that point of the yearly circle when the Sun prevails over darkness, the day over the night. And this moment must not be missed, because if one does not gather solar forces now, later they will be vitally lacking, and it will be too late to store them. In nature this happens by itself: the Earth fills with the power of summer, and even when summer passes, its warmth lives secretly within it throughout the cold, dark part of the year — until the new spring. Otherwise the Earth would simply die every winter if it did not store this light and warmth. Not only all perennial plants, not only the entire world of insects, not only bears entering hibernation live through winter in summer’s warmth — this is how the Earth as a whole natural organism behaves.

People of antiquity, who had a deep and living connection with nature and, of course, with the mysteries, were fully immersed in these yearly rhythms. For them the year was not an abstraction that we today see on a calendar: “Aha, 2025 ended, 2026 began.” Whoever has a tear‑off calendar tears off the last page; others simply look at the numbers and note the change of year. But this is, in essence, pure Ahrimanic abstraction, devoid of a living experience of time.

For ancient consciousness, behind the concept of “year” originally stood a particular deity. In essence, behind the phenomenon of the year stands a high spiritual Being from the hierarchy of the Archai. Therefore it is no coincidence that in the lands where the future sixth cultural epoch is emerging — where abstractions will again be overcome — it is precisely in the Russian language that the word ''god'' (год) is literally identical to the word ''God'' (Бог). In English, ''God'' means “God,” and in sound it is close to the Russian ''god''. In German, the word ''Gott'' is written almost the same as the English ''God'', but pronounced [ɡɔt]. In the wisdom of the Russian language this is revealed, although few pay attention to it: '''''God'' (Год) is ''God'' (Бог).'''

Now the time has come, and it very insistently demands that this God — the God of the year — be able to return to us. Humanity that does not return to the cosmic rhythms of the yearly cycle will not be able to enter the spiritual world correctly in order to build the culture of the New Mysteries. The yearly rhythm is a rhythm of exceptional importance.

Of course, other rhythms are also important — for example, the daily rhythm. But the daily rhythm is primarily significant for our everyday productive spiritual activity. If we violate daily rhythms, then in the end we completely exhaust ourselves and fall into the hands of opposing forces. However, if we speak globally — about the fact that human civilization, with the end of Kali Yuga, must return to the spiritual world — then the path lies precisely through returning to human beings such a God who is the Year.

If we turn to this God, he can give us an important hint. For he comes to us as the initiator of ''the New Mysteries'', leading us toward a conscious return into the yearly cycle. And then the question arises: what relation does the yearly cycle have to the theme that concerns us now — the theme of copyright? We want to found ''the Mystery of Copyright.'' It would seem: “Elderberry in the garden, and an uncle in Kyiv” — what can the God of the year do for us here? He cannot ''not'' help! If we are building a mystery, then we must take into account that the essential mystery spirit, which in antiquity bore a natural character, now, after the Mystery of Golgotha, stands in direct connection with Christ Himself. A union of these Gods has taken place: Christ and the true Yearly Cycle. Of course, today there exist demonized pagan cults that also know something about the yearly cycle. But we are interested in the true, contemporary Yearly Cycle — in the spirit of the New Mysteries. And it is absolutely inseparable from the Being of Christ.

Nevertheless, in order to found the New Mysteries, as we know, much occurs precisely as '''a resurrection of the Ancient Mysteries''', and not merely as the emergence of something entirely new. Yes, both happen: something entirely new comes, but something else — something that withdrew into a deep pralaya — now returns as a fully Christianized resurrection of the Ancient Mysteries. And if we turn to this '''God of the year''', who now addresses us, who comes in his principal ancient festival — the festival of the summer solstice, now called ''St. John’s Day'' — and ask him how we are to found our mystery, he will direct us to what took place in the Ancient Mysteries.

It turns out that in far‑distant primordial times the priests cultivated their mystery wisdom in a special way throughout the yearly cycle. We know well that at that time thinking in the modern sense of the word did not exist. But this by no means implies that wisdom did not exist.

Wisdom was not attained through refined logical human thinking; it was attained through entirely different paths — precisely in the cults of this Divine Being of the year. And this Divine Being of the rank of the Archai — a mighty Being commensurate with the Spirit of the epoch as a whole, yet bearing within itself the uniqueness of the given year — nevertheless bestowed inspirations or, more precisely, special capacities upon human beings. But of course not upon all human beings: primarily upon the initiates; through the initiates — upon their pupils; and through the pupils — ultimately upon all human beings who still preserved instinctive clairvoyance.

What did it bestow? It granted a special ability: to see cosmic script in all natural phenomena that unfolded cyclically throughout the year. The ancient human being literally read them. He observed the behavior of insects, the forms of leaves of trees and plants, the movements of animals, the changing appearance of the landscape: in winter — the snow cover; in spring — the melting of snow and the first buds; in summer — the greenery and the diversity of colors; in autumn — wilting, crimson and grayness, and again snow. All of this — down to the smallest details, down to the behavior of a single tiny bug or the appearance of a single flower — was experienced as letters of ''a cosmic alphabet''. These letters formed words, the words formed sentences, and the sentences formed entire works of cosmic wisdom.

Thus the ancient human beings, long before the materialistic epoch, when the material phenomenon began to be taken as “face value,” as reality itself, clearly understood: all this is unreal. But at the same time it was not insignificant. On the contrary, it had the same significance as letters in a book.

When a person reads a captivating artistic work, he forgets that a book is before him. Let us recall ourselves in such moments: we do not read letter by letter or syllable by syllable, although letters form syllables, syllables form words, words form sentences, sentences form paragraphs, paragraphs form chapters. But we do not see any of this. Before the inner gaze unfold impressive images of the experienced plot, and we do not notice pages, lines, or letters. We see only what flashes up in the soul and seizes us as living content.

In a book the letters are the material, tangible elements; only they, as it were, “exist,” but they are precisely what is nonessential. What is essential is what is born in the soul as the images of the action of a powerful book. And although in the material world this does not exist, it nevertheless exists in the invisible world.

Where does it exist? Of course, in the spiritual world. These images cannot arise simply from letters — that would be absurd. It is impossible to imagine that such powerful images are born out of letters. All of them exist in the spiritual world, and the letters merely serve as conduits to them.

Through letters we enter those regions of the spiritual world where, in a certain sense, the artistic plots that seize our soul unfold in reality. In exactly the same way, through the images of nature the soul‑gaze of the pupil, initiated into cosmic wisdom, broke through and filled his inner world.

Therefore he valued nature and did not renounce it: without it he could not break through to cosmic wisdom. But at the same time he did not fall into illusion: at each moment of the year new fragments of this wisdom opened, and the soul lived in accordance with this rhythm.

Therefore it is no coincidence that the year began with spring. If we look attentively at the course of the year, we will notice: the month that in modern consciousness is firmly fixed as the last — December — was in fact the tenth month in Ancient Rome. The word ''dece'' means “ten.”

Why so? Because in those times, in the last reflections of the Ancient Mysteries still preserved in Rome, the New Year began approximately in March. And that cosmic wisdom which was bestowed upon the pupil at the moment of spring’s awakening of nature had a direct relation to the mysteries of his physical body. His consciousness was macrocosmic, and he knew perfectly well what his physical body truly was outside of illusion.

What happens when we exit illusion — through initiation, through death, and in fact every night through sleep? We do not possess developed consciousness, and therefore we do not consciously experience what happens to us in sleep. In sleep this occurs unconsciously, purely vitally; after death — already consciously, though not in the ordinary consciousness connected with the body, but in the mighty super‑consciousness bestowed by the Higher Hierarchies.

And then we experience something polar to earthly consciousness. In earthly consciousness we feel ourselves inside the physical body, in which the internal organs function: heart, liver, kidneys, stomach, bones, muscles, endocrine glands, and much more. Our body is constructed infinitely complexly and wisely — it is the most complex structure on Earth. No matter how scientific‑technical progress develops, even reaching Artificial Intelligence, it is still very far from the wisdom embedded in the physical body.

We experience that all this is our '''inner''' structure, which gives us consciousness: if it functions normally, then the head functions normally, and we feel healthy. And around us unfolds the '''outer''' world: first the natural world, then the cosmic world, which we understand as an illusion behind which stands the world of the Higher Hierarchies.

After death or in initiation we experience how everything changes places. What previously was the outer world — not the physical illusion, but the world of the Higher Hierarchies standing behind it — becomes our inner world. However unbelievable this may sound, however much the intellect may resist it, it is so: the boundless world of the Hierarchies unfolds within the human being.

Let us once more reflect on the true greatness of the human being: he is the vessel of all the Higher Hierarchies, up to the highest — the Seraphim. And Archangel Michael is our inner being. And if the human being is a macrocosmic entity containing within himself the First, Second, and Third Hierarchy, if all of this is his inner world, then is it fitting for him to suffer heavily, whatever may occur and whatever trials may befall him?

We can scarcely force into our consciousness the fact that we truly are macrocosmic human beings: being the sheath for the Higher Hierarchies, we are their vessel. But it is far more difficult to understand that we are not crowding somewhere in superspace, but on the contrary, are a single macrocosmic human being with a common inner world, while at the same time not losing our individuality.

Precisely for this reason it becomes evident how absurd the opposition of some human beings to others is. To fight one another, to compete where it is unnecessary (if it is merely unhealthy competition in the spiritual sphere), to envy, to be jealous, to be angry, to take offense — all this is devoid of any meaning. We are identical with one another, united in the One: we are the single macrocosmic sheath for all the Higher Hierarchies. At the summit of consciousness we are all united into one whole.

Rudolf Steiner speaks of this already in the Second Lesson of the First Class. But unfortunately, this has not become the living reality of the modern pupil of the Michael School. It has remained merely theoretical knowledge. In fact, it has not even become theoretical knowledge. Who remembers this? Hand on heart, who even keeps this constantly in memory?

If we nevertheless manage to place into our consciousness that we are the sheath for the Higher Hierarchies, that we are macrocosmic human beings, vessels of all the Gods, then the question arises: what, then, is our outer world?

Thus, our inner world is the Higher Hierarchies. And what, then, is the outer world? The outer world becomes what previously was the inner content of our physical body: its infinitely wise, divine structure. It is precisely this that spreads around us as the environment of the macrocosmic human being. It is something even greater than we ourselves, who bear the Universe within us.

It is precisely this that we work on together with the Higher Hierarchies dwelling within us during the life between death and new birth. It is what we create as the seed, as the grain of our future physical body, which then, having been infinitely diminished, enters the maternal organism and for a certain time exists more or less autonomously already on Earth. And at a certain week of pregnancy the embryo is united with our etheric body, astral body, and I.

Thus we must imagine the preparation of the germ of our physical body: exactly as each plant grows a seed within itself, only in nature the seed is small and the plant is large; from the small seed grows the large plant. But in the spiritual world everything is the opposite. There exists an infinitely enormous seed, even greater than the macrocosmic human being himself, who contains within himself all the Higher Hierarchies. This infinitely great grain of our physical organism, although in the spiritual world there are no spatial characteristics, appears in the conceptual picture as something greater than we ourselves, as that which envelops us, and in relation to which we are the inner, and it — the outer.

At a certain moment, when this seed is ready for incarnation, it begins to contract and leaves us. At this moment of our life between death and new birth we release this seed from ourselves. It diminishes infinitely and becomes the embryo in the early stages of pregnancy, in the embryonic period. At this time we work on our etheric body. We weave it from the world ether — not from the earthly ether, but precisely from the cosmic ether. Then, gradually diminishing from cosmic dimensions to earthly ones, we unite with this physical embryo.

It is especially important now to rise to this level of consciousness so that we may once again regain a living connection with the '''God of the year''' and conduct a normal conversation with him.

Why is this so important? Because if we wish to embrace the God of the year in his yearly cycle, we must understand: in spring, whose culmination is reached at '''Easter time''', when we learn to read the letters, words, sentences, and entire chapters of cosmic wisdom, we reveal '''the mysteries of the physical body''' in all their details.

When we learn the same, but now in the completely transformed images of summer, we comprehend the mysteries of the etheric body. It is precisely in this period that we weave it together with the Higher Hierarchies from the world ether — not the earthly, but the cosmic. This occurs after the infinitely great cosmic embryo has been compressed into the infinitely small earthly embryo and released to Earth. And the mysteries of this process are revealed in summer, reaching their peak at the point of '''the summer solstice.'''

Then the letters of the God of the year change again. The Sun begins to weaken, but precisely at this moment the fruits ripen. And the God of the year reveals to us in these cosmic scripts '''the mysteries of our astral body.''' At the end of September the God of the year leads us to his most important servant — '''Archangel Michael'''. He must lead us toward winter through the densifying forces of darkness and the forces of death. Therefore every autumn we must conquer the Dragon of darkness and death, which reigns in nature, in order to enter the sacred mysteries of winter. These mysteries reach their peak in '''the Mystery of Christmas''', where '''the mysteries of the human I''' are revealed.

Thus the ancient priests, throughout the yearly cycle, cyclically experienced cosmic wisdom. But let us emphasize once more: for us it is especially important now to understand that they perceived it not through the power of modern thinking. It simply did not exist then. They did not produce wisdom through the labor of their own mind, but simply inhaled it — like a gift of the cosmos. And they clearly understood: cosmic wisdom is not the fruit of human labor; it is the gift of the Higher Gods. We already know — these are the very Upper and Lower Gods who play a key role in the yearly cycle through their cyclical interaction with the human being, to whom the Fourth Gate leads.

When the earthly being, at the moment of summer’s predominance of day over night, is maximally outstretched above the Earth, it performs the process of macrocosmic exhalation. This exhalation is the reflection of '''excarnation''', and it is precisely in this way that we enter the bosom of the Upper Gods.

Conversely, when the Earth is bound by cold and has contracted to its utmost, we may say: a person in the cold does not open his coat wide, but on the contrary wraps himself tightly, becoming contracted, like a hedgehog. So too the Earth: it contracts entirely, does not extend outward, and lives by what it has accumulated within itself as ''summer in winter.''

This is extremely important — the concept of “summer in winter” also appears in Rudolf Steiner’s ''Soulcalendar''. Summer works intensely within the Earth, and it is precisely in winter that the sprouting of seeds and the growth of roots take place. Although it seems that the earth is frozen through and that everything in it has died, nothing stirs. But this is not so. On the surface of the earth death reigns, but beneath the surface, under the ground, winter‑summer manifests: seeds sprout, roots grow. Therefore farmers can store potatoes underground — they do not freeze, for they are warmed by this wondrous summer warmth.

And it is precisely at Christmas that the Lower Gods reign on Earth. Thus the Fourth Gate lives in its own cycle throughout the yearly round.

Such things are extremely important for our attunement, to return us to the Michael School — the very one from which, if we recall the famous words from the first paragraph of the First Lesson of the First Class, we have strayed so terribly. One may say that it is precisely the God of the year, leading us through the yearly cycle along the path of initiation and revealing '''the mysteries of the macrocosmic human being''', who has given us such an attunement.

But we may object, like impatient pupils: “All this is, of course, very interesting, but how can it help us?” Yet the God of the year does not fall into wrath at our impatience. For patience — and only patience — is always rewarded. If we do not lay the foundation of all mystery activity, we will not be able to found any mystery — least of all one as complex as ''the Mystery of Copyright.'' Therefore we gather patience and calmly proceed further. We do not tug at the God of the year with our impatience.

What does the God of the year tell next? We stopped at the point that this ancient wisdom was not produced by the thinking of the priests, but literally inhaled by them. This occurred in much the same way as we usually do not apply enormous conscious effort to make each breath. If the organism is healthy, if we are not ill with asthma or coronavirus, when breathing becomes impossible, we do not notice the great blessing: the ability to breathe calmly. This great gift becomes perceptible only when we lose it. Then the most severe torments arise: a person cannot breathe, even if he has simply dived too deeply underwater. But in ordinary life we do not notice this blissful, blessed gift — the ability to breathe.

Just as naturally in those primordial times occurred the inhalation of cosmic wisdom by the priests. This wisdom, the wisdom of the Higher Hierarchies, even today immeasurably surpasses all human wisdom. What the ancient sages produced, no philosopher, however intelligent, and no scientist, however brilliant, will ever be able to produce.

Here we approach the most important point — our central theme. These ancient sages understood perfectly that the wisdom they perceived was not the fruit of their own labor, but represented a blessed divine gift, a gift of the higher gods. And if a human being does not maintain a conscious attitude toward this gift and does not render it due reverence in his cultic practice, the question arises: what happens to any gift when it ceases to be honored? Such a gift is either taken away or gradually loses its purity and becomes contaminated.

In such a case the forces that have the most direct relation to this gift enter in — the forces of Lucifer. In a certain sense one could say that ancient wisdom represented a pre‑Christian, Luciferic path. However, this must be understood in the sense in which Lucifer acted as a rightful guide toward Christ. But if a human being stumbles, Lucifer begins to manifest in his unlawful, tempting aspect.

To put it very simply: if ancient wisdom was attained as naturally as inhalation, then just as naturally exhalation must follow inhalation, so that a new inhalation may come.

And now the Spirit of Time, or the God of the year, as if addresses the Michaelites today: you are called to the re‑creation of the New Mysteries. And precisely now you find yourselves in a similar situation. You have accumulated enormous storehouses of wisdom, so vast that the question inevitably arises: where to put it? You take an inhalation, then another inhalation, and another, but at a certain moment you find yourselves in a heavy, seemingly hopeless situation. You can no longer properly dispose of what you have perceived and accumulated. And of course the opposing forces immediately come — “opposing” only in quotation marks, for their appearance is entirely lawful: they come precisely to push you toward the New Mysteries.

And for this one must ask: what did the ancient priests in the Ancient Mysteries do when they performed this inhalation? In what manner did they perform the exhalation?

It is precisely here that the God of the year reveals one of his mysteries to us. It is difficult to believe, difficult even to imagine how such a thing could have been possible, and yet the ancient priests, having passed through the full cycle of the yearly round and gathered all the cosmic wisdom of all four seasons — or, from another point of view, the entire totality of cosmic mysteries of the physical body, etheric body, astral body, and I — approached the moment of the great yearly summer festival, the festival of the summer solstice.

In this period, following the natural cosmic rhythm, the Earth performs its exhalation and finds itself in the embrace of the Upper Gods — the very gods who throughout the entire year, from one summer festival to the next, are the true masters and the true source of cosmic wisdom.

And meeting them again, the ancient priests experienced a deep inner need, in a special ritual of the summer festival, to return, to sacrifice back all the cosmic wisdom gathered throughout the year to its primordial source.

And this was not merely a symbolic act, not merely words: “Thank you, great gods, for this meeting, for the wisdom you have bestowed; we symbolically return it back.” No. A true returning of wisdom took place through specific ritual‑symbolic actions. In the flame of the sacrificial fire, among the fragrances rising upward, special ritual speeches were spoken expressing this process, and sacred actions were performed in which the priests entered this sacred space, clothed in various images of cosmic wisdom.

One may imagine that the priests, for example, wore a paper crown expressing certain attributes of cosmic wisdom. And when, in the course of the ritual, these signs were consigned to the fire of the sacrificial flame or otherwise removed from themselves, the priests ultimately found themselves completely deprived of these signs.

And one should not think that this was some kind of farce, for in the course of this they truly lost all accumulated wisdom and emerged from the ritual in a state of complete inner emptiness, as though having become absolute fools. Today this is difficult to understand; it may even evoke horror: how did they continue to live afterward?

This was precisely the essence of what occurred: for several months thereafter — at least until the festival of Michael, until the autumn season — they truly remained in an absolutely foolish state, a state of deep inner indeterminacy and unknowing, until a new cycle of wisdom‑perception began again.

During these months they were supported by the secondary priests, or servant‑priests, who did not participate directly in this ritual but only accompanied and ensured its performance, while preserving their own wisdom. Primarily these were those who, by the nature of their service, did not have the right to lose it, since their activity required continuity throughout the entire year.

Above all, this included the Asclepiads — the ancient servants of healing, who, of course, also belonged to mystery service. They could not interrupt the medical process even for several months, while the old wisdom had departed and the new had not yet begun to arrive.

And it must be said that although these were outstanding individuals, nevertheless they sacrificially remained in the position of servants of the high priests, who had to lose their wisdom completely. Otherwise — let us emphasize again — this wisdom would inevitably have been seized by Luciferic forces.

And we already sense that it is precisely here that the New Mysteries must be founded — the Mysteries of Copyright — if we fully understand the true meaning of what copyright actually is.

Of course, the New Mysteries are not a complete renewal of the Ancient Mysteries — this is not the point at all. Yet to understand the New Mysteries we must inevitably turn to the mysteries of antiquity and rely on their experience. If we do not understand what occurred in the Ancient Mysteries, we will be incapable of laying the foundations of the new ones.

Likewise, we will not be able to see that in reality this ancient mystery wisdom, despite everything, has in one way or another been preserved in the general spiritual culture of humanity.

For example, when we encounter such a phenomenon as fairground skomorokhs and jesters, it is important to understand that they were not merely wandering performers, beggars, or representatives of some lower and undeveloped social stratum whose sole occupation was to entertain the public at fairs for a pittance.

On the contrary, it was precisely in such a guise that wandering initiates often appeared — initiates who were required to appear to the world in such a form. Through various forms of performance — dramatic action, puppet theater, playing the lyre or other musical instruments accompanied by singing, or even through overt jesting — they fulfilled their special mission.

And the powerful, the rulers of the world, naturally sought gradually to eradicate such phenomena, because behind them stood real spiritual authority. And the absolute rule of the servants of Ahriman could be established only when such phenomena were destroyed.

As we may surmise, before us are residual phenomena of the Ancient Mysteries, when in such jesting, in the costume of the fool, we also encounter Parzival. Now we can see that this is not accidental: here too the heritage of the Ancient Mysteries is reflected. Parzival had to begin his great path toward the Grail Chalice precisely in the costume of the “fool.” All this is the last echo of ancient mystery traditions.

We remember well the image of the court jester. Many outstanding kings kept such people at their side — people possessing the consciousness of initiates and therefore capable of uttering the sharpest and most uncomfortable truths, for which any other courtier, even the highest‑ranking, would have been beheaded, whereas the jester could speak them with impunity.

This is why in card symbolism the Joker — the card capable of surpassing any king — is depicted as a jester. It is the highest card in the deck. The almighty Joker becomes the image of the priest, that ancient priest who was one of the most powerful people of his time, but who at the moment of the summer solstice was in a state of absolute foolishness and had to remain in it for several months until he began once again to gather the wisdom of the new cycle.

Thus before us unexpectedly open truly global perspectives — from the deepest antiquity and, perhaps, up to our own days.

And if we ask where today one may find the last manifestations of this peculiar “cosmic foolishness,” which simultaneously is the highest mystery quality, when people completely renounce not so much wisdom itself as the claim to copyright over it, then one of the brightest examples is, perhaps, Wikipedia.

It is a colossal labor that would be beyond the power of any single person, and probably even beyond any collective of the most outstanding scholars and professors. Such a work can be accomplished only by countless enthusiasts who lack even the thought of appropriating copyright over the knowledge they create.

And nevertheless it is precisely they who guard and sustain the vastest reserves of human wisdom. Of course, this is no longer cosmic wisdom, but earthly wisdom. Yet it is precisely here that one can see how a once‑great sacrificial deed, fully descended to Earth and adapted to the conditions of the modern epoch, made it possible — through an immense amount of labor — to create an outstanding, publicly accessible encyclopedia that has simultaneously become a great treasure of all humanity.

Naturally, in the physical or legal sense Wikipedia may belong to a particular organization or portal, may have a specific legal owner. However, without the immense sacrificial labor of countless people its existence would be impossible.

And one could ask: why did you spend so much time on this? No one will pay you for this work; no one may even say thank you, because before us stands a vast anonymity, a vast “no one.”

But these people work not even for gratitude; they work out of a movement of the soul, out of that inner enthusiasm from which all mystery activity begins.

And in this sense what occurs can quite rightly be called a mystery, for how else can one explain the fact that the labor of countless people not only does not fall into destructive contradiction with the labor of others — despite the inevitable presence of human weaknesses such as envy, rivalry, dislike, hatred — but actually forms a unified whole?

Naturally, in Wikipedia such conflicts arise from time to time, yet these are only local cases that do not disrupt the overall grand structure and do not lead it into chaos. On the contrary, everything turns out to be ordered in a wondrous way. No labor disappears without a trace or settles somewhere in inaccessible depths from which it would be difficult to retrieve it again. Everything created is almost immediately introduced into the common open circulation, becomes accessible to all, and turns into common property.

Thus collective authorship is accomplished, which already to some degree is — if not yet a contemporary mystery — then at least an approach to it, carried out with the assistance of the Great Architect.

But perhaps an equally admirable example is the creation of the Linux operating system. This too is the deed of an enormous number of people, yet here we are dealing not merely with specialists in various fields, but primarily with programmers. Perhaps for this reason the example is less known to the general public, but it is no less illustrative and no less astonishing.

A vast number of professionals, who could have used their knowledge exclusively for personal well‑being and profit, consciously and sacrificially united their efforts, standing against the monopoly of oligarchic structures striving to impose a kind of tribute upon the entire world. This is precisely how the situation appears when large corporations — like Microsoft in the case of the Windows operating system — seek to place all humanity in dependence on their technological solutions and extract constant benefit from this.

This conscious protest of programmers, who managed to unite for a common cause, also represents a true mystery, because such unity and such a scale of joint creativity are difficult to explain by ordinary human motives and interests alone.

Of course, this can be regarded as yet another gesture of goodwill from the Great Architect, who together with Archangel Vidar has already done infinitely much for the salvation of humanity in his benevolent aspect, although, naturally, the ominous aspect of Artificial Intelligence continues to hang over humanity like the sword of Damocles. And with each passing day the approach of — so to speak — 2033 becomes more distinct, when the scale of Artificial Intelligence will outweigh the scale of human intelligence, and humanity will be seized not by individual corporations, from whose dependence one can still somehow withdraw, but by a force from which deviation will no longer be possible.

Nevertheless, for us something else is important: it is precisely the Great Architect — and apparently only through him could this occur — who created the foundations for '''the Mystery of Copyright''', or, more precisely, for the overcoming of Ahrimanic copyright.

However, this Mystery itself is a pre‑mystery. By itself it resolves nothing and is not capable of delaying the arrival of the critical moment, the year 2033. It only creates certain prototypes and models that must be reproduced in the true mysteries — human mysteries, not those accomplished solely with the assistance of the Great Architect. And these mysteries must, without doubt, become '''Mysteries of Christ'''.

And in order to take a step in this direction, the God of the year reveals further that gradually — namely by the beginning of '''the fourth cultural epoch''', by the '''year 743 BC''' — these ancient capacities began to fade. Cosmic wisdom could be “inhaled” less and less, because the forces of thinking had to awaken and develop.

Naturally, this process unfolded extremely gradually. Yet one of the tasks of the epoch of the Intellectual Soul consisted precisely in the fact that the Primordial Mysteries approached their completion, and human thinking began to be born in its modern form.

And indeed, several centuries before the Mystery of Golgotha, or the Nativity of Christ, human thinking had crystallized to such an extent that the great Aristotle was able for the first time to describe its laws and forms systematically. Thinking began to be recognized as the human being’s own activity, although it was still understood as connected with a broader spiritual order and the action of the gods, and not as an exclusively autonomous product of the human being.

And then — several centuries before the Mystery of Golgotha and for several centuries after the Mystery of Golgotha, that is, precisely in that interval of time which has special significance for us — in a kind of delta‑neighborhood of the Mystery of Golgotha, extending 333 years before it and 333 years after it, the priests had already begun to produce wisdom through the forces of human thinking.

However, along with this a new danger arose.

It is not difficult to guess that if an improper attitude toward wisdom that is a gift of the gods led to that wisdom being seized by Lucifer, then an improper attitude toward wisdom that now becomes the fruit of human labor leads to a change in its quality.

If ancient wisdom had the character of a breathing process — it had to be inhaled and then exhaled — then wisdom attained through one’s own thinking already had the character not of breathing but of circulation.

But circulation also has its own process of metamorphosis, which is indirectly connected with breathing. Arterial blood gradually becomes venous and must undergo renewal in order to regain its original quality and become arterial again.

Therefore here too a similar mystery had to unfold, only now a mystery directed not toward protection from Lucifer but, as is not difficult to guess, toward protection from Ahriman. For now it was Ahriman who gained the possibility — if such a mystery were absent — to seize that cosmic wisdom which the priests attained through human thinking.

However, in order to deal with Ahriman, another force was required — not the force of the Upper Gods, but the force of Christ Himself, whom humanity awaited with intense longing.

Before the Mystery of Golgotha His presence was experienced with particular sharpness in that period of the year when the Earth was in a state of cosmic isolation, that is, in winter, at the time of the winter solstice. This is precisely why in this darkest and most death‑laden period the winter festival had to be celebrated — the festival of the coming to Earth of the Divine Being, the only One capable of overcoming Ahriman.

Thus the center of the mystery, its semantic and spiritual center of gravity, shifted from summer to winter. But this, of course, did not mean the disappearance of the summer festival. On the contrary, now it acquired a new quality, since the God of the year Himself had passed through his Christianization, and all ancient yearly festivals acquired an entirely new, deeper meaning.

This was the special significance of Christmas: the priests had to offer cosmic wisdom in sacrifice now to Christ, and thereby save it from the power of Ahriman.

Naturally, this occurred no longer in the same way as in the most ancient times, when the priests completely lost their wisdom and became absolute fools. But to a certain degree it still occurred: in a certain sense they became like children. And in essence, the image that Parzival later embodied was indeed an echo of precisely these mysteries.

Thus we approach the understanding that the processes occurring in the Ancient Mysteries continued to exist in a certain form even in the first centuries of Christianity, when on Earth, according to this view, true Christianity still remained — the Christianity that was later displaced by the orthodox forms of church tradition.

However, it was precisely here that the original course of development was disrupted. Orthodox Christianity incorporated elements of the Ancient Mysteries in a not entirely rightful manner, as a result of which the mystery process was in a certain sense thrown backward, into the past. And although the subject was still Christ, His significance became increasingly entangled with ever‑fading forms of ancient mystery heritage, introduced outside their original context.

On the other hand, the surviving remnants of the Ancient Mysteries, as we know, were subjected to persecution and destruction by these same orthodox structures. Therefore the existence of Christian mysteries of wisdom was limited to the third–fourth centuries after the Nativity of Christ, after which this tradition was largely interrupted. But it was precisely in these mysteries that the forms of relationship to wisdom were practiced which today could be called mysteries of intellectual property.

And now, when this entire process begins to become meaningful to us, the possibility arises to speak consciously about the formation of '''new Christian mysteries of intellectual property''' — an approach that would allow us to clearly and openly develop a justified attitude both toward intellectual property and toward the wisdom created by human labor.

''All subsequent published materials will be presented as '''working versions''' and open to further development. We invite to '''collaboration''' and '''co‑authorship''' all who find these materials close and meaningful — in the spirit of the principles of Wikipedia: through joint participation, supplementation, and improvement.''

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts/en

2026-07-05T08:58:42Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „Foundation The Mystery of Copyright ''Text of June 9, 2026'' ''Edited on July 3, 2026'' ''The Publisher: Tatiana Tsykra'' ''tetyana.tsykra@gmail.com '' A pressing need has now arisen to publish on our website numerous texts that are the fruit of our many‑year joint spiritual work. Usually, when texts are published, the main question is the question of '''copyright'''. Yet for esoteric texts — both in ancient times and in the Rosicrucian traditi…“

Foundation The Mystery of Copyright

''Text of June 9, 2026''

''Edited on July 3, 2026''

''The Publisher: Tatiana Tsykra''

''tetyana.tsykra@gmail.com ''

A pressing need has now arisen to publish on our website numerous texts that are the fruit of our many‑year joint spiritual work. Usually, when texts are published, the main question is the question of '''copyright'''. Yet for esoteric texts — both in ancient times and in the Rosicrucian tradition — it has always been clear that human beings, through their labor, can only assist spiritual content in becoming accessible to all humanity; but to claim authorship, to claim the role of creator of spiritual content, is complete absurdity. And nevertheless, since the mental habits of the Ahrimanic world regarding copyright have also taken root in the anthroposophical community, we consider it necessary to preface all our subsequent publications on this site with an introductory article in which the very question of copyright would be raised in the context of '''the New Mysteries'''.

In the cosmic rhythms of the yearly cycle we now find ourselves at a very important point — the point of the summer solstice. In the Ancient Mysteries of all times and peoples, it was one of the four most significant mystery festivals. Strictly speaking, in the earliest traditions it was in fact the most important festival of the year. In later mysteries, especially after the Mystery of Golgotha, the emphasis gradually shifted toward Christmas, but originally it was precisely the summer festival — the moment of the full predominance of light over darkness — that held the central place.

Right now we are experiencing this beautiful, sweetest season. We live at that point of the yearly circle when the Sun prevails over darkness, the day over the night. And this moment must not be missed, because if one does not gather solar forces now, later they will be vitally lacking, and it will be too late to store them. In nature this happens by itself: the Earth fills with the power of summer, and even when summer passes, its warmth lives secretly within it throughout the cold, dark part of the year — until the new spring. Otherwise the Earth would simply die every winter if it did not store this light and warmth. Not only all perennial plants, not only the entire world of insects, not only bears entering hibernation live through winter in summer’s warmth — this is how the Earth as a whole natural organism behaves.

People of antiquity, who had a deep and living connection with nature and, of course, with the mysteries, were fully immersed in these yearly rhythms. For them the year was not an abstraction that we today see on a calendar: “Aha, 2025 ended, 2026 began.” Whoever has a tear‑off calendar tears off the last page; others simply look at the numbers and note the change of year. But this is, in essence, pure Ahrimanic abstraction, devoid of a living experience of time.

For ancient consciousness, behind the concept of “year” originally stood a particular deity. In essence, behind the phenomenon of the year stands a high spiritual Being from the hierarchy of the Archai. Therefore it is no coincidence that in the lands where the future sixth cultural epoch is emerging — where abstractions will again be overcome — it is precisely in the Russian language that the word ''god'' (год) is literally identical to the word ''God'' (Бог). In English, ''God'' means “God,” and in sound it is close to the Russian ''god''. In German, the word ''Gott'' is written almost the same as the English ''God'', but pronounced [ɡɔt]. In the wisdom of the Russian language this is revealed, although few pay attention to it: '''''God'' (Год) is ''God'' (Бог).'''

Now the time has come, and it very insistently demands that this God — the God of the year — be able to return to us. Humanity that does not return to the cosmic rhythms of the yearly cycle will not be able to enter the spiritual world correctly in order to build the culture of the New Mysteries. The yearly rhythm is a rhythm of exceptional importance.

Of course, other rhythms are also important — for example, the daily rhythm. But the daily rhythm is primarily significant for our everyday productive spiritual activity. If we violate daily rhythms, then in the end we completely exhaust ourselves and fall into the hands of opposing forces. However, if we speak globally — about the fact that human civilization, with the end of Kali Yuga, must return to the spiritual world — then the path lies precisely through returning to human beings such a God who is the Year.

If we turn to this God, he can give us an important hint. For he comes to us as the initiator of ''the New Mysteries'', leading us toward a conscious return into the yearly cycle. And then the question arises: what relation does the yearly cycle have to the theme that concerns us now — the theme of copyright? We want to found ''the Mystery of Copyright.'' It would seem: “Elderberry in the garden, and an uncle in Kyiv” — what can the God of the year do for us here? He cannot ''not'' help! If we are building a mystery, then we must take into account that the essential mystery spirit, which in antiquity bore a natural character, now, after the Mystery of Golgotha, stands in direct connection with Christ Himself. A union of these Gods has taken place: Christ and the true Yearly Cycle. Of course, today there exist demonized pagan cults that also know something about the yearly cycle. But we are interested in the true, contemporary Yearly Cycle — in the spirit of the New Mysteries. And it is absolutely inseparable from the Being of Christ.

Nevertheless, in order to found the New Mysteries, as we know, much occurs precisely as '''a resurrection of the Ancient Mysteries''', and not merely as the emergence of something entirely new. Yes, both happen: something entirely new comes, but something else — something that withdrew into a deep pralaya — now returns as a fully Christianized resurrection of the Ancient Mysteries. And if we turn to this '''God of the year''', who now addresses us, who comes in his principal ancient festival — the festival of the summer solstice, now called ''St. John’s Day'' — and ask him how we are to found our mystery, he will direct us to what took place in the Ancient Mysteries.

It turns out that in far‑distant primordial times the priests cultivated their mystery wisdom in a special way throughout the yearly cycle. We know well that at that time thinking in the modern sense of the word did not exist. But this by no means implies that wisdom did not exist.

Wisdom was not attained through refined logical human thinking; it was attained through entirely different paths — precisely in the cults of this Divine Being of the year. And this Divine Being of the rank of the Archai — a mighty Being commensurate with the Spirit of the epoch as a whole, yet bearing within itself the uniqueness of the given year — nevertheless bestowed inspirations or, more precisely, special capacities upon human beings. But of course not upon all human beings: primarily upon the initiates; through the initiates — upon their pupils; and through the pupils — ultimately upon all human beings who still preserved instinctive clairvoyance.

What did it bestow? It granted a special ability: to see cosmic script in all natural phenomena that unfolded cyclically throughout the year. The ancient human being literally read them. He observed the behavior of insects, the forms of leaves of trees and plants, the movements of animals, the changing appearance of the landscape: in winter — the snow cover; in spring — the melting of snow and the first buds; in summer — the greenery and the diversity of colors; in autumn — wilting, crimson and grayness, and again snow. All of this — down to the smallest details, down to the behavior of a single tiny bug or the appearance of a single flower — was experienced as letters of ''a cosmic alphabet''. These letters formed words, the words formed sentences, and the sentences formed entire works of cosmic wisdom.

Thus the ancient human beings, long before the materialistic epoch, when the material phenomenon began to be taken as “face value,” as reality itself, clearly understood: all this is unreal. But at the same time it was not insignificant. On the contrary, it had the same significance as letters in a book.

When a person reads a captivating artistic work, he forgets that a book is before him. Let us recall ourselves in such moments: we do not read letter by letter or syllable by syllable, although letters form syllables, syllables form words, words form sentences, sentences form paragraphs, paragraphs form chapters. But we do not see any of this. Before the inner gaze unfold impressive images of the experienced plot, and we do not notice pages, lines, or letters. We see only what flashes up in the soul and seizes us as living content.

In a book the letters are the material, tangible elements; only they, as it were, “exist,” but they are precisely what is nonessential. What is essential is what is born in the soul as the images of the action of a powerful book. And although in the material world this does not exist, it nevertheless exists in the invisible world.

Where does it exist? Of course, in the spiritual world. These images cannot arise simply from letters — that would be absurd. It is impossible to imagine that such powerful images are born out of letters. All of them exist in the spiritual world, and the letters merely serve as conduits to them.

Through letters we enter those regions of the spiritual world where, in a certain sense, the artistic plots that seize our soul unfold in reality. In exactly the same way, through the images of nature the soul‑gaze of the pupil, initiated into cosmic wisdom, broke through and filled his inner world.

Therefore he valued nature and did not renounce it: without it he could not break through to cosmic wisdom. But at the same time he did not fall into illusion: at each moment of the year new fragments of this wisdom opened, and the soul lived in accordance with this rhythm.

Therefore it is no coincidence that the year began with spring. If we look attentively at the course of the year, we will notice: the month that in modern consciousness is firmly fixed as the last — December — was in fact the tenth month in Ancient Rome. The word ''dece'' means “ten.”

Why so? Because in those times, in the last reflections of the Ancient Mysteries still preserved in Rome, the New Year began approximately in March. And that cosmic wisdom which was bestowed upon the pupil at the moment of spring’s awakening of nature had a direct relation to the mysteries of his physical body. His consciousness was macrocosmic, and he knew perfectly well what his physical body truly was outside of illusion.

What happens when we exit illusion — through initiation, through death, and in fact every night through sleep? We do not possess developed consciousness, and therefore we do not consciously experience what happens to us in sleep. In sleep this occurs unconsciously, purely vitally; after death — already consciously, though not in the ordinary consciousness connected with the body, but in the mighty super‑consciousness bestowed by the Higher Hierarchies.

And then we experience something polar to earthly consciousness. In earthly consciousness we feel ourselves inside the physical body, in which the internal organs function: heart, liver, kidneys, stomach, bones, muscles, endocrine glands, and much more. Our body is constructed infinitely complexly and wisely — it is the most complex structure on Earth. No matter how scientific‑technical progress develops, even reaching Artificial Intelligence, it is still very far from the wisdom embedded in the physical body.

We experience that all this is our '''inner''' structure, which gives us consciousness: if it functions normally, then the head functions normally, and we feel healthy. And around us unfolds the '''outer''' world: first the natural world, then the cosmic world, which we understand as an illusion behind which stands the world of the Higher Hierarchies.

After death or in initiation we experience how everything changes places. What previously was the outer world — not the physical illusion, but the world of the Higher Hierarchies standing behind it — becomes our inner world. However unbelievable this may sound, however much the intellect may resist it, it is so: the boundless world of the Hierarchies unfolds within the human being.

Let us once more reflect on the true greatness of the human being: he is the vessel of all the Higher Hierarchies, up to the highest — the Seraphim. And Archangel Michael is our inner being. And if the human being is a macrocosmic entity containing within himself the First, Second, and Third Hierarchy, if all of this is his inner world, then is it fitting for him to suffer heavily, whatever may occur and whatever trials may befall him?

We can scarcely force into our consciousness the fact that we truly are macrocosmic human beings: being the sheath for the Higher Hierarchies, we are their vessel. But it is far more difficult to understand that we are not crowding somewhere in superspace, but on the contrary, are a single macrocosmic human being with a common inner world, while at the same time not losing our individuality.

Precisely for this reason it becomes evident how absurd the opposition of some human beings to others is. To fight one another, to compete where it is unnecessary (if it is merely unhealthy competition in the spiritual sphere), to envy, to be jealous, to be angry, to take offense — all this is devoid of any meaning. We are identical with one another, united in the One: we are the single macrocosmic sheath for all the Higher Hierarchies. At the summit of consciousness we are all united into one whole.

Rudolf Steiner speaks of this already in the Second Lesson of the First Class. But unfortunately, this has not become the living reality of the modern pupil of the Michael School. It has remained merely theoretical knowledge. In fact, it has not even become theoretical knowledge. Who remembers this? Hand on heart, who even keeps this constantly in memory?

If we nevertheless manage to place into our consciousness that we are the sheath for the Higher Hierarchies, that we are macrocosmic human beings, vessels of all the Gods, then the question arises: what, then, is our outer world?

Thus, our inner world is the Higher Hierarchies. And what, then, is the outer world? The outer world becomes what previously was the inner content of our physical body: its infinitely wise, divine structure. It is precisely this that spreads around us as the environment of the macrocosmic human being. It is something even greater than we ourselves, who bear the Universe within us.

It is precisely this that we work on together with the Higher Hierarchies dwelling within us during the life between death and new birth. It is what we create as the seed, as the grain of our future physical body, which then, having been infinitely diminished, enters the maternal organism and for a certain time exists more or less autonomously already on Earth. And at a certain week of pregnancy the embryo is united with our etheric body, astral body, and I.

Thus we must imagine the preparation of the germ of our physical body: exactly as each plant grows a seed within itself, only in nature the seed is small and the plant is large; from the small seed grows the large plant. But in the spiritual world everything is the opposite. There exists an infinitely enormous seed, even greater than the macrocosmic human being himself, who contains within himself all the Higher Hierarchies. This infinitely great grain of our physical organism, although in the spiritual world there are no spatial characteristics, appears in the conceptual picture as something greater than we ourselves, as that which envelops us, and in relation to which we are the inner, and it — the outer.

At a certain moment, when this seed is ready for incarnation, it begins to contract and leaves us. At this moment of our life between death and new birth we release this seed from ourselves. It diminishes infinitely and becomes the embryo in the early stages of pregnancy, in the embryonic period. At this time we work on our etheric body. We weave it from the world ether — not from the earthly ether, but precisely from the cosmic ether. Then, gradually diminishing from cosmic dimensions to earthly ones, we unite with this physical embryo.

It is especially important now to rise to this level of consciousness so that we may once again regain a living connection with the '''God of the year''' and conduct a normal conversation with him.

Why is this so important? Because if we wish to embrace the God of the year in his yearly cycle, we must understand: in spring, whose culmination is reached at '''Easter time''', when we learn to read the letters, words, sentences, and entire chapters of cosmic wisdom, we reveal '''the mysteries of the physical body''' in all their details.

When we learn the same, but now in the completely transformed images of summer, we comprehend the mysteries of the etheric body. It is precisely in this period that we weave it together with the Higher Hierarchies from the world ether — not the earthly, but the cosmic. This occurs after the infinitely great cosmic embryo has been compressed into the infinitely small earthly embryo and released to Earth. And the mysteries of this process are revealed in summer, reaching their peak at the point of '''the summer solstice.'''

Then the letters of the God of the year change again. The Sun begins to weaken, but precisely at this moment the fruits ripen. And the God of the year reveals to us in these cosmic scripts '''the mysteries of our astral body.''' At the end of September the God of the year leads us to his most important servant — '''Archangel Michael'''. He must lead us toward winter through the densifying forces of darkness and the forces of death. Therefore every autumn we must conquer the Dragon of darkness and death, which reigns in nature, in order to enter the sacred mysteries of winter. These mysteries reach their peak in '''the Mystery of Christmas''', where '''the mysteries of the human I''' are revealed.

Thus the ancient priests, throughout the yearly cycle, cyclically experienced cosmic wisdom. But let us emphasize once more: for us it is especially important now to understand that they perceived it not through the power of modern thinking. It simply did not exist then. They did not produce wisdom through the labor of their own mind, but simply inhaled it — like a gift of the cosmos. And they clearly understood: cosmic wisdom is not the fruit of human labor; it is the gift of the Higher Gods. We already know — these are the very Upper and Lower Gods who play a key role in the yearly cycle through their cyclical interaction with the human being, to whom the Fourth Gate leads.

When the earthly being, at the moment of summer’s predominance of day over night, is maximally outstretched above the Earth, it performs the process of macrocosmic exhalation. This exhalation is the reflection of '''excarnation''', and it is precisely in this way that we enter the bosom of the Upper Gods.

Conversely, when the Earth is bound by cold and has contracted to its utmost, we may say: a person in the cold does not open his coat wide, but on the contrary wraps himself tightly, becoming contracted, like a hedgehog. So too the Earth: it contracts entirely, does not extend outward, and lives by what it has accumulated within itself as ''summer in winter.''

This is extremely important — the concept of “summer in winter” also appears in Rudolf Steiner’s ''Soulcalendar''. Summer works intensely within the Earth, and it is precisely in winter that the sprouting of seeds and the growth of roots take place. Although it seems that the earth is frozen through and that everything in it has died, nothing stirs. But this is not so. On the surface of the earth death reigns, but beneath the surface, under the ground, winter‑summer manifests: seeds sprout, roots grow. Therefore farmers can store potatoes underground — they do not freeze, for they are warmed by this wondrous summer warmth.

And it is precisely at Christmas that the Lower Gods reign on Earth. Thus the Fourth Gate lives in its own cycle throughout the yearly round.

Such things are extremely important for our attunement, to return us to the Michael School — the very one from which, if we recall the famous words from the first paragraph of the First Lesson of the First Class, we have strayed so terribly. One may say that it is precisely the God of the year, leading us through the yearly cycle along the path of initiation and revealing '''the mysteries of the macrocosmic human being''', who has given us such an attunement.

But we may object, like impatient pupils: “All this is, of course, very interesting, but how can it help us?” Yet the God of the year does not fall into wrath at our impatience. For patience — and only patience — is always rewarded. If we do not lay the foundation of all mystery activity, we will not be able to found any mystery — least of all one as complex as ''the Mystery of Copyright.'' Therefore we gather patience and calmly proceed further. We do not tug at the God of the year with our impatience.

What does the God of the year tell next? We stopped at the point that this ancient wisdom was not produced by the thinking of the priests, but literally inhaled by them. This occurred in much the same way as we usually do not apply enormous conscious effort to make each breath. If the organism is healthy, if we are not ill with asthma or coronavirus, when breathing becomes impossible, we do not notice the great blessing: the ability to breathe calmly. This great gift becomes perceptible only when we lose it. Then the most severe torments arise: a person cannot breathe, even if he has simply dived too deeply underwater. But in ordinary life we do not notice this blissful, blessed gift — the ability to breathe.

Just as naturally in those primordial times occurred the inhalation of cosmic wisdom by the priests. This wisdom, the wisdom of the Higher Hierarchies, even today immeasurably surpasses all human wisdom. What the ancient sages produced, no philosopher, however intelligent, and no scientist, however brilliant, will ever be able to produce.

Here we approach the most important point — our central theme. These ancient sages understood perfectly that the wisdom they perceived was not the fruit of their own labor, but represented a blessed divine gift, a gift of the higher gods. And if a human being does not maintain a conscious attitude toward this gift and does not render it due reverence in his cultic practice, the question arises: what happens to any gift when it ceases to be honored? Such a gift is either taken away or gradually loses its purity and becomes contaminated.

In such a case the forces that have the most direct relation to this gift enter in — the forces of Lucifer. In a certain sense one could say that ancient wisdom represented a pre‑Christian, Luciferic path. However, this must be understood in the sense in which Lucifer acted as a rightful guide toward Christ. But if a human being stumbles, Lucifer begins to manifest in his unlawful, tempting aspect.

To put it very simply: if ancient wisdom was attained as naturally as inhalation, then just as naturally exhalation must follow inhalation, so that a new inhalation may come.

And now the Spirit of Time, or the God of the year, as if addresses the Michaelites today: you are called to the re‑creation of the New Mysteries. And precisely now you find yourselves in a similar situation. You have accumulated enormous storehouses of wisdom, so vast that the question inevitably arises: where to put it? You take an inhalation, then another inhalation, and another, but at a certain moment you find yourselves in a heavy, seemingly hopeless situation. You can no longer properly dispose of what you have perceived and accumulated. And of course the opposing forces immediately come — “opposing” only in quotation marks, for their appearance is entirely lawful: they come precisely to push you toward the New Mysteries.

And for this one must ask: what did the ancient priests in the Ancient Mysteries do when they performed this inhalation? In what manner did they perform the exhalation?

It is precisely here that the God of the year reveals one of his mysteries to us. It is difficult to believe, difficult even to imagine how such a thing could have been possible, and yet the ancient priests, having passed through the full cycle of the yearly round and gathered all the cosmic wisdom of all four seasons — or, from another point of view, the entire totality of cosmic mysteries of the physical body, etheric body, astral body, and I — approached the moment of the great yearly summer festival, the festival of the summer solstice.

In this period, following the natural cosmic rhythm, the Earth performs its exhalation and finds itself in the embrace of the Upper Gods — the very gods who throughout the entire year, from one summer festival to the next, are the true masters and the true source of cosmic wisdom.

And meeting them again, the ancient priests experienced a deep inner need, in a special ritual of the summer festival, to return, to sacrifice back all the cosmic wisdom gathered throughout the year to its primordial source.

And this was not merely a symbolic act, not merely words: “Thank you, great gods, for this meeting, for the wisdom you have bestowed; we symbolically return it back.” No. A true returning of wisdom took place through specific ritual‑symbolic actions. In the flame of the sacrificial fire, among the fragrances rising upward, special ritual speeches were spoken expressing this process, and sacred actions were performed in which the priests entered this sacred space, clothed in various images of cosmic wisdom.

One may imagine that the priests, for example, wore a paper crown expressing certain attributes of cosmic wisdom. And when, in the course of the ritual, these signs were consigned to the fire of the sacrificial flame or otherwise removed from themselves, the priests ultimately found themselves completely deprived of these signs.

And one should not think that this was some kind of farce, for in the course of this they truly lost all accumulated wisdom and emerged from the ritual in a state of complete inner emptiness, as though having become absolute fools. Today this is difficult to understand; it may even evoke horror: how did they continue to live afterward?

This was precisely the essence of what occurred: for several months thereafter — at least until the festival of Michael, until the autumn season — they truly remained in an absolutely foolish state, a state of deep inner indeterminacy and unknowing, until a new cycle of wisdom‑perception began again.

During these months they were supported by the secondary priests, or servant‑priests, who did not participate directly in this ritual but only accompanied and ensured its performance, while preserving their own wisdom. Primarily these were those who, by the nature of their service, did not have the right to lose it, since their activity required continuity throughout the entire year.

Above all, this included the Asclepiads — the ancient servants of healing, who, of course, also belonged to mystery service. They could not interrupt the medical process even for several months, while the old wisdom had departed and the new had not yet begun to arrive.

And it must be said that although these were outstanding individuals, nevertheless they sacrificially remained in the position of servants of the high priests, who had to lose their wisdom completely. Otherwise — let us emphasize again — this wisdom would inevitably have been seized by Luciferic forces.

And we already sense that it is precisely here that the New Mysteries must be founded — the Mysteries of Copyright — if we fully understand the true meaning of what copyright actually is.

Of course, the New Mysteries are not a complete renewal of the Ancient Mysteries — this is not the point at all. Yet to understand the New Mysteries we must inevitably turn to the mysteries of antiquity and rely on their experience. If we do not understand what occurred in the Ancient Mysteries, we will be incapable of laying the foundations of the new ones.

Likewise, we will not be able to see that in reality this ancient mystery wisdom, despite everything, has in one way or another been preserved in the general spiritual culture of humanity.

For example, when we encounter such a phenomenon as fairground skomorokhs and jesters, it is important to understand that they were not merely wandering performers, beggars, or representatives of some lower and undeveloped social stratum whose sole occupation was to entertain the public at fairs for a pittance.

On the contrary, it was precisely in such a guise that wandering initiates often appeared — initiates who were required to appear to the world in such a form. Through various forms of performance — dramatic action, puppet theater, playing the lyre or other musical instruments accompanied by singing, or even through overt jesting — they fulfilled their special mission.

And the powerful, the rulers of the world, naturally sought gradually to eradicate such phenomena, because behind them stood real spiritual authority. And the absolute rule of the servants of Ahriman could be established only when such phenomena were destroyed.

As we may surmise, before us are residual phenomena of the Ancient Mysteries, when in such jesting, in the costume of the fool, we also encounter Parzival. Now we can see that this is not accidental: here too the heritage of the Ancient Mysteries is reflected. Parzival had to begin his great path toward the Grail Chalice precisely in the costume of the “fool.” All this is the last echo of ancient mystery traditions.

We remember well the image of the court jester. Many outstanding kings kept such people at their side — people possessing the consciousness of initiates and therefore capable of uttering the sharpest and most uncomfortable truths, for which any other courtier, even the highest‑ranking, would have been beheaded, whereas the jester could speak them with impunity.

This is why in card symbolism the Joker — the card capable of surpassing any king — is depicted as a jester. It is the highest card in the deck. The almighty Joker becomes the image of the priest, that ancient priest who was one of the most powerful people of his time, but who at the moment of the summer solstice was in a state of absolute foolishness and had to remain in it for several months until he began once again to gather the wisdom of the new cycle.

Thus before us unexpectedly open truly global perspectives — from the deepest antiquity and, perhaps, up to our own days.

And if we ask where today one may find the last manifestations of this peculiar “cosmic foolishness,” which simultaneously is the highest mystery quality, when people completely renounce not so much wisdom itself as the claim to copyright over it, then one of the brightest examples is, perhaps, Wikipedia.

It is a colossal labor that would be beyond the power of any single person, and probably even beyond any collective of the most outstanding scholars and professors. Such a work can be accomplished only by countless enthusiasts who lack even the thought of appropriating copyright over the knowledge they create.

And nevertheless it is precisely they who guard and sustain the vastest reserves of human wisdom. Of course, this is no longer cosmic wisdom, but earthly wisdom. Yet it is precisely here that one can see how a once‑great sacrificial deed, fully descended to Earth and adapted to the conditions of the modern epoch, made it possible — through an immense amount of labor — to create an outstanding, publicly accessible encyclopedia that has simultaneously become a great treasure of all humanity.

Naturally, in the physical or legal sense Wikipedia may belong to a particular organization or portal, may have a specific legal owner. However, without the immense sacrificial labor of countless people its existence would be impossible.

And one could ask: why did you spend so much time on this? No one will pay you for this work; no one may even say thank you, because before us stands a vast anonymity, a vast “no one.”

But these people work not even for gratitude; they work out of a movement of the soul, out of that inner enthusiasm from which all mystery activity begins.

And in this sense what occurs can quite rightly be called a mystery, for how else can one explain the fact that the labor of countless people not only does not fall into destructive contradiction with the labor of others — despite the inevitable presence of human weaknesses such as envy, rivalry, dislike, hatred — but actually forms a unified whole?

Naturally, in Wikipedia such conflicts arise from time to time, yet these are only local cases that do not disrupt the overall grand structure and do not lead it into chaos. On the contrary, everything turns out to be ordered in a wondrous way. No labor disappears without a trace or settles somewhere in inaccessible depths from which it would be difficult to retrieve it again. Everything created is almost immediately introduced into the common open circulation, becomes accessible to all, and turns into common property.

Thus collective authorship is accomplished, which already to some degree is — if not yet a contemporary mystery — then at least an approach to it, carried out with the assistance of the Great Architect.

But perhaps an equally admirable example is the creation of the Linux operating system. This too is the deed of an enormous number of people, yet here we are dealing not merely with specialists in various fields, but primarily with programmers. Perhaps for this reason the example is less known to the general public, but it is no less illustrative and no less astonishing.

A vast number of professionals, who could have used their knowledge exclusively for personal well‑being and profit, consciously and sacrificially united their efforts, standing against the monopoly of oligarchic structures striving to impose a kind of tribute upon the entire world. This is precisely how the situation appears when large corporations — like Microsoft in the case of the Windows operating system — seek to place all humanity in dependence on their technological solutions and extract constant benefit from this.

This conscious protest of programmers, who managed to unite for a common cause, also represents a true mystery, because such unity and such a scale of joint creativity are difficult to explain by ordinary human motives and interests alone.

Of course, this can be regarded as yet another gesture of goodwill from the Great Architect, who together with Archangel Vidar has already done infinitely much for the salvation of humanity in his benevolent aspect, although, naturally, the ominous aspect of Artificial Intelligence continues to hang over humanity like the sword of Damocles. And with each passing day the approach of — so to speak — 2033 becomes more distinct, when the scale of Artificial Intelligence will outweigh the scale of human intelligence, and humanity will be seized not by individual corporations, from whose dependence one can still somehow withdraw, but by a force from which deviation will no longer be possible.

Nevertheless, for us something else is important: it is precisely the Great Architect — and apparently only through him could this occur — who created the foundations for '''the Mystery of Copyright''', or, more precisely, for the overcoming of Ahrimanic copyright.

However, this Mystery itself is a pre‑mystery. By itself it resolves nothing and is not capable of delaying the arrival of the critical moment, the year 2033. It only creates certain prototypes and models that must be reproduced in the true mysteries — human mysteries, not those accomplished solely with the assistance of the Great Architect. And these mysteries must, without doubt, become '''Mysteries of Christ'''.

And in order to take a step in this direction, the God of the year reveals further that gradually — namely by the beginning of '''the fourth cultural epoch''', by the '''year 743 BC''' — these ancient capacities began to fade. Cosmic wisdom could be “inhaled” less and less, because the forces of thinking had to awaken and develop.

Naturally, this process unfolded extremely gradually. Yet one of the tasks of the epoch of the Intellectual Soul consisted precisely in the fact that the Primordial Mysteries approached their completion, and human thinking began to be born in its modern form.

And indeed, several centuries before the Mystery of Golgotha, or the Nativity of Christ, human thinking had crystallized to such an extent that the great Aristotle was able for the first time to describe its laws and forms systematically. Thinking began to be recognized as the human being’s own activity, although it was still understood as connected with a broader spiritual order and the action of the gods, and not as an exclusively autonomous product of the human being.

And then — several centuries before the Mystery of Golgotha and for several centuries after the Mystery of Golgotha, that is, precisely in that interval of time which has special significance for us — in a kind of delta‑neighborhood of the Mystery of Golgotha, extending 333 years before it and 333 years after it, the priests had already begun to produce wisdom through the forces of human thinking.

However, along with this a new danger arose.

It is not difficult to guess that if an improper attitude toward wisdom that is a gift of the gods led to that wisdom being seized by Lucifer, then an improper attitude toward wisdom that now becomes the fruit of human labor leads to a change in its quality.

If ancient wisdom had the character of a breathing process — it had to be inhaled and then exhaled — then wisdom attained through one’s own thinking already had the character not of breathing but of circulation.

But circulation also has its own process of metamorphosis, which is indirectly connected with breathing. Arterial blood gradually becomes venous and must undergo renewal in order to regain its original quality and become arterial again.

Therefore here too a similar mystery had to unfold, only now a mystery directed not toward protection from Lucifer but, as is not difficult to guess, toward protection from Ahriman. For now it was Ahriman who gained the possibility — if such a mystery were absent — to seize that cosmic wisdom which the priests attained through human thinking.

However, in order to deal with Ahriman, another force was required — not the force of the Upper Gods, but the force of Christ Himself, whom humanity awaited with intense longing.

Before the Mystery of Golgotha His presence was experienced with particular sharpness in that period of the year when the Earth was in a state of cosmic isolation, that is, in winter, at the time of the winter solstice. This is precisely why in this darkest and most death‑laden period the winter festival had to be celebrated — the festival of the coming to Earth of the Divine Being, the only One capable of overcoming Ahriman.

Thus the center of the mystery, its semantic and spiritual center of gravity, shifted from summer to winter. But this, of course, did not mean the disappearance of the summer festival. On the contrary, now it acquired a new quality, since the God of the year Himself had passed through his Christianization, and all ancient yearly festivals acquired an entirely new, deeper meaning.

This was the special significance of Christmas: the priests had to offer cosmic wisdom in sacrifice now to Christ, and thereby save it from the power of Ahriman.

Naturally, this occurred no longer in the same way as in the most ancient times, when the priests completely lost their wisdom and became absolute fools. But to a certain degree it still occurred: in a certain sense they became like children. And in essence, the image that Parzival later embodied was indeed an echo of precisely these mysteries.

Thus we approach the understanding that the processes occurring in the Ancient Mysteries continued to exist in a certain form even in the first centuries of Christianity, when on Earth, according to this view, true Christianity still remained — the Christianity that was later displaced by the orthodox forms of church tradition.

However, it was precisely here that the original course of development was disrupted. Orthodox Christianity incorporated elements of the Ancient Mysteries in a not entirely rightful manner, as a result of which the mystery process was in a certain sense thrown backward, into the past. And although the subject was still Christ, His significance became increasingly entangled with ever‑fading forms of ancient mystery heritage, introduced outside their original context.

On the other hand, the surviving remnants of the Ancient Mysteries, as we know, were subjected to persecution and destruction by these same orthodox structures. Therefore the existence of Christian mysteries of wisdom was limited to the third–fourth centuries after the Nativity of Christ, after which this tradition was largely interrupted. But it was precisely in these mysteries that the forms of relationship to wisdom were practiced which today could be called mysteries of intellectual property.

And now, when this entire process begins to become meaningful to us, the possibility arises to speak consciously about the formation of '''new Christian mysteries of intellectual property''' — an approach that would allow us to clearly and openly develop a justified attitude both toward intellectual property and toward the wisdom created by human labor.

''All subsequent published materials will be presented as '''working versions''' and open to further development. We invite to '''collaboration''' and '''co‑authorship''' all who find these materials close and meaningful — in the spirit of the principles of Wikipedia: through joint participation, supplementation, and improvement.''

{{Languages|Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts}}

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts/ru

2026-07-05T06:38:16Z

Dzeaman:

{{Languages|Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts}}

== Основание Мистерии авторского права ==
''Текст от 09.06.2026''

''Под редакцией Татьяны Цикры от 03.07.2026''

Сейчас возникла насущная необходимость опубликовать на нашем сайте многочисленные тексты, которые являются плодом нашей многолетней совместной духовной работы. Обычно при публикации текстов самым главным вопросом является вопрос '''авторских прав'''. Однако для эзотерических текстов – и в древние времена, и в розенкрейцеровской традиции – всегда было ясно, что люди своим трудом могут лишь поспособствовать, чтобы духовное содержание стало доступно всему человечеству, но претендовать на авторство, на роль творца духовного содержания является полной нелепостью. И все же поскольку ментальные привычки ариманического мира в отношении авторского права укоренились также и в антропософском сообществе, мы считаем необходимым предпослать всем нашим последующим публикациям на этом сайте вводную статью, в которой сам вопрос авторского права поднимался бы в контексте ''Новых мистерий''.

В космических ритмах кругооборота года мы сейчас находимся в очень важной точке — в точке летнего солнцестояния. В Древних мистериях всех времён и народов оно было одним из четырёх значительнейших мистериальных праздников. А строго говоря, в самых ранних традициях это вообще был важнейший праздник года. В более поздних мистериях, особенно после Мистерии Голгофы, акцент постепенно сместился в сторону Рождества, но изначально именно летний праздник — момент полного преобладания света над тьмой — занимал центральное место.

Как раз сейчас мы переживаем эту прекрасную, сладчайшую пору. Мы живём в той точке годичного круга, когда Солнце одерживает верх над темнотой, день — над ночью. И этот момент нельзя упускать, потому что если не набраться солнечных сил сейчас, то потом их будет жизненно не хватать и будет поздно ими запастись. В природе это происходит само собой: Земля наполняется силой лета, и даже когда лето проходит, его тепло подспудно живёт в ней всю холодную, тёмную часть года — вплоть до новой весны. Иначе Земля бы попросту умирала каждую зиму, если бы не запасалась этим светом и теплом. На зиму засыпают и живут в летнем тепле не только все многолетние растения, весь мир насекомых, медведи, впадающие в спячку, — так поступает Земля как целостный природный организм.

Люди древности, имевшие глубокую и живую связь с природой и, разумеется, с мистериями, были полностью погружены в эти годичные ритмы. Для них год не был абстракцией, которую мы сегодня видим на календаре: «Ага, закончился 2025-й, начался 2026-й год». У кого отрывной календарь — тот оторвал последний листок; остальные просто смотрят на цифры и констатируют смену года. Но это, по сути, чистая ариманическая абстракция, лишённая живого ощущения времени.

Для древнего сознания за понятием “года''”'' изначально стояло особое божество. В сущности, за явлением года стоит высокое духовное Существо из иерархии Архаев. Поэтому неслучайно, что в землях, где зарождается будущая шестая культурная эпоха, когда абстракции снова будут преодолены, именно в русском языке само слово ''год'' буквально тождественно слову ''Бог''. В английском языке ''God'' означает «Бог», а по звучанию близко к русскому ''год''. В немецком языке слово ''Gott'' пишется почти так же, как английское ''God'', но произносится как [ɡɔt]. В мудрости русского языка это раскрыто, хотя мало кто обращает на это внимание: '''Год — это Бог'''.

Сейчас пришло время, и оно очень настоятельно требует того, чтобы этот Бог – Бог года – смог вернуться к нам. Человечество, не вернувшееся в космические ритмы кругооборота года, не сможет правильно войти в духовный мир, чтобы построить культуру Новых мистерий. Годовой ритм – это ритм исключительной важности.

Конечно, важны и другие ритмы — например, суточный. Но суточный ритм прежде всего значим для нашей ежедневной продуктивной духовной деятельности. Если мы нарушаем суточные ритмы, то, в конце концов полностью выбиваемся из сил и оказываемся в руках противодействующих сил. Однако, если говорить глобально — о том, что человеческая цивилизация с окончанием Кали-Юги должна возвращаться в духовный мир, — то путь лежит именно через возвращение людям такого Бога, который является Годом.

Если мы обратимся к этому Богу, то он может дать нам важную подсказку. Ведь он приходит к нам как инициатор ''Новых мистерий'', ведущих нас к сознательному возвращению в кругооборот года. И тогда возникает вопрос: какое отношение имеет кругооборот года к теме, которая нас сейчас волнует – к теме авторского права? Мы хотим основать ''Мистерию авторского права''. Казалось бы, «в огороде бузина, а в Киеве дядько». Чем Бог года может нам здесь помочь? - Не может не помочь! Если мы строим мистерию, то нужно учесть, что основной мистериальный дух, который в древности носил природный характер, теперь, после Мистерии Голгофы, является в непосредственной связи с самим Христом. Произошло соединение этих Богов: Христа и истинного Кругооборота года. Конечно, сейчас существуют демонизированные языческие культы, которые тоже знают толк в кругообороте года. Но нас интересует истинный, современный Кругооборот года — в духе Новых мистерий. И он совершенно неотделим от существа Христа.

Но тем не менее, для того чтобы основать Новые мистерии, как мы знаем, многое происходит именно как '''воскресение Древних мистерий''', а не просто как возникновение чего-то совершенно нового. Да, происходит и то и другое: приходит нечто совершенно новое, но нечто иное — это то, что ушло в глубокую пралайю и теперь возвращается как полностью христианизированное воскресение Древних мистерий. И вот если мы обратимся к этому '''Богу года''', который сейчас обращается к нам, который приходит в свой главный древний праздник — праздник летнего солнцестояния, ныне называемый ''Иоаннов день'', — и спросим его, как нам основать нашу мистерию, то он направит нас к тому, что происходило в Древних мистериях.

Оказывается, в далёкие-далёкие прадревние времена жрецы особым образом культивировали в ходе кругооборота года свою мистериальную мудрость. Мы хорошо знаем, что тогда не существовало мышления в современном смысле этого слова. Но это вовсе не означает, что тогда не было мудрости.

Мудрость достигалась не через отточенное логическое человеческое мышление; она достигалась совершенно иными путями — именно в культах этого Божественного существа года. А это Божественное существо из ранга Архаев — могучее Существо, соразмерное с Духом эпохи в целом, но при этом несущее в себе уникальность данного года. Тем не менее, оно давало людям инспирации или, точнее, особые навыки, но конечно, не всем людям, а прежде всего посвящённым; через посвящённых — их ученикам; а через учеников — уже, в сущности, всем людям, которые тогда ещё сохраняли инстинктивное ясновидение.

Что же оно давало? Оно даровало особую способность: во всех природных явлениях, которые циклически разворачивались в ходе года, видеть ''космические письмена''. Древний человек буквально '''читал''' их. Он наблюдал за поведением насекомых, за формами листьев деревьев и растений, за движениями животных, за изменением облика местности: зимой — снежный покров, весной — таяние снега и первые почки, летом — зелень и многообразие красок, осенью — увядание, багрянец и серость, и снова снег. Всё это — вплоть до мельчайших деталей, до поведения отдельной букашки или облика отдельного цветка — переживалось как буквы ''космического алфавита''. Эти буквы складывались в слова, слова — в предложения, а предложения — в целые произведения космической мудрости.

Таким образом, древние люди, задолго до материалистической эпохи, когда материальное явление стало приниматься за «чистую монету», за саму реальность, — тогда они ясно понимали: всё это нереально. Но при этом оно вовсе не было чем-то незначительным. Напротив, оно имело ту же значимость, что буквы в книге.

Когда человек читает захватывающее художественное произведение, он забывает, что перед ним книга. Вспомним себя в такие моменты: мы не читаем по буквам и слогам, хотя буквы складываются в слоги, слоги — в слова, слова — в предложения, предложения — в абзацы, абзацы — в главы. Но всего этого мы не видим. Перед внутренним взором разворачиваются впечатляющие картины переживаемого сюжета, и мы не замечаем ни страниц, ни строк, ни букв. Мы видим лишь то, что вспыхивает в душе и захватывает нас как живое содержание.

В книге материальным, осязаемым являются буквы, только они вроде как — существуют, но они-то как раз несущественны. Существенно именно то, что рождается в душе как картины действия потрясающей книги. И хотя в материальном мире этого нет, но оно как бы существует в невидимом мире.

Где же оно есть? Конечно, именно в духовном мире. Эти картины не могут возникать просто из букв — это было бы абсурдом. Невозможно представить, что из букв рождаются такие потрясающие образы. Все они существуют в духовном мире, а буквы лишь служат проводниками к ним.

Благодаря буквам мы вступаем в те области духовного мира, где в какой-то мере реально разворачиваются художественные сюжеты, захватывающие нашу душу. Точно так же сквозь картины природы пробивался душевный взор ученика, посвящённого в космическую мудрость, наполняющую его внутренний мир.

Поэтому он ценил природу и не отказывался от неё: без неё он не смог бы пробиться к космической мудрости. Но при этом он не впадал в иллюзию: в каждый момент года открывались новые фрагменты этой мудрости, и душа жила в соответствии с этим ритмом.

Поэтому неслучайно год начинался с весны. Если мы внимательно посмотрим на ход года, то заметим: месяц, который в современном сознании прочно закреплён как последний — декабрь (''december'') — в действительности был десятым месяцем в Древнем Риме. Само слово ''dece'' означает «десять».

Почему так? Потому что в те времена, в последних отблесках Древних мистерий, ещё сохранившихся в Риме, Новый год начинался примерно в марте. И та космическая мудрость, которая дарилась ученику в момент весеннего пробуждения природы, имела прямое отношение к тайнам его физического тела. Его сознание было макрокосмическим и он прекрасно знал, чем является на самом деле его физическое тело вне иллюзии.

Что происходит, когда мы выходим из иллюзии — через посвящение, через смерть, а на самом деле каждую ночь через сон? Мы не обладаем развитым сознанием, поэтому не переживаем осознанно то, что с нами происходит во сне. Во сне это совершается бессознательно, сугубо жизненно; после смерти — уже сознательно, хотя и не в обычном сознании, которое связано с телом, а в могучем ''сверхсознании'', даруемом Высшими иерархиями.

И тогда мы переживаем нечто полярно противоположное земному сознанию. В земном сознании мы ощущаем себя находящимися внутри физического тела, в котором функционируют внутренние органы: сердце, печень, почки, желудок, кости, мышцы, железы внутренней секреции и многое другое. Наше тело устроено бесконечно сложно и мудро — это самое сложное устройство на Земле. Как бы ни развивался научно-технический прогресс, даже достигший Искусственного интеллекта, ему всё равно очень далеко до той мудрости, которая заложена в физическом теле.

Мы переживаем, что это всё есть наше '''внутреннее''' устройство, которое и даёт нам сознание: если оно работает нормально, то и голова работает нормально, и мы чувствуем себя здоровыми. А вокруг нас разворачивается '''внешний''' мир: сначала природный, затем космический, который мы понимаем как иллюзию, за которой стоит мир Высших иерархий.

После смерти или при посвящении мы переживаем, как всё меняется местами. То, что прежде было внешним миром — не физическая иллюзия, а стоящий за ней мир Высших иерархий, — становится нашим внутренним миром. Как бы невероятно это ни звучало, как бы этому не противился разум, но это так: бескрайний мир Иерархий раскрывается внутри человека.

Вдумаемся ещё раз в истинное величие человека: он — вместилище всех Высших иерархий, вплоть до высочайших - Серафимов. И Архангел Михаил является нашим внутренним существом. И если человек — макрокосмическое существо, содержащее в себе Первую, Вторую и Третью иерархию, если всё это — его внутренний мир, то к лицу ли ему тяжко страдать, что бы ни происходило и какие бы испытания ни выпадали?

Мы с трудом ещё можем затолкать себе в сознание, что мы на самом деле — макрокосмические люди: будучи оболочкой для Высших иерархий, мы являемся их вместилищем. Но гораздо труднее понять, что мы не толпимся где-то в сверхпространстве, а напротив, являемся единым макрокосмическим человеком с общим внутренним миром, хотя при этом не утрачиваем свою индивидуальность.

Именно поэтому становится очевидным, насколько абсурдно противостояние одних людей другим. Бороться друг с другом, конкурировать там, где это не нужно (если это только нездоровая конкуренция в духовной области), завидовать, ревновать, злиться, обижаться — всё это лишено всякого смысла. Мы тождественны между собой, соединены в едином: мы — единая макрокосмическая оболочка для всех Высших иерархий. На вершине осознания мы все соединены в одно целое.

Рудольф Штайнер об этом говорит уже во Втором уроке Первого класса. Но, к сожалению, это не стало жизнью современного ученика Школы Михаила. Оно осталось лишь теоретическим знанием. Пожалуй, даже и теоретическим знанием оно не стало. Кто об этом помнит? Положа руку на сердце, кто хотя бы постоянно хранит это в памяти?

Если мы всё же уложим в своём сознании, что мы — оболочка для Высших иерархий, что мы — макрокосмические люди, вместилища всех Богов, тогда возникает вопрос: а что же является нашим внешним миром?

Итак, наш внутренний мир — это Высшие иерархии. А что же тогда является внешним миром? Внешним миром становится то, что прежде было внутренним содержанием нашего физического тела: его бесконечно мудрое, божественное устройство. Именно оно разливается вокруг нас как окружение макрокосмического человека. Это нечто даже еще большее, чем мы сами, несущие Вселенную внутри Себя.

Именно над этим мы работаем вместе с Высшими иерархиями, пребывающими в нас, в течение жизни между смертью и новым рождением. Это то, что мы создаём как семя, как зерно нашего будущего физического тела, который затем, бесконечно уменьшившись, войдёт в материнский организм и до определённого момента будет существовать более-менее автономно уже на Земле. И на определенной неделе беременности происходит соединение зародыша с нашим эфирным телом, астральным телом и Я.

Так мы должны представить подготовку зачатка своего физического тела: точно так же, как каждое растение выращивает внутри себя семя, только в природе семя — маленькое, а растение — большое, из малого семени вырастает большое растение. Но в духовном мире всё наоборот. Там существует бесконечно огромное семя, ещё большее, чем сам макрокосмический человек, содержащий внутри себя все Высшие иерархии. Это бесконечно великое зерно нашего физического организма, хотя в духовном мире уже нет пространственных характеристик. В умозрительной картине оно видится как нечто большее, чем мы сами, как то, что облекает нас, и по отношению к чему мы являемся внутренним, а оно — внешним.

В какой-то момент, когда это семя готово к инкарнации, оно начинает сжиматься и покидает нас. В этот момент нашей жизни между смертью и новым рождением мы отпускаем от себя это семя. Оно бесконечно уменьшается и становится зародышем на ранних стадиях беременности, в эмбриональном периоде. В это время мы трудимся над своим эфирным телом. Мы ткём его из мирового эфира — не из земного, а именно из космического. Затем, постепенно уменьшаясь от космических размеров до земных, мы соединяемся с этим физическим зародышем.

Сейчас особенно важно подняться на этот уровень сознания, чтобы мы могли вновь обрести живую связь с '''Богом года''' и вести с ним нормальную беседу.

Почему это так важно? Потому что если мы хотим охватить Бога года в его кругообороте, мы должны понимать: весной, кульминация которой достигается в '''Пасхальное время''', когда мы учимся читать буквы, слова, предложения и целые главы космической мудрости, мы раскрываем '''тайны физического тела''' во всех его подробностях.

Когда же мы учимся тому же, но уже в совершенно изменившихся картинах лета, мы постигаем '''тайны эфирного тела'''. Именно в этот период мы ткём его вместе с Высшими иерархиями из мирового эфира — не земного, а космического. Это происходит после того, как бесконечно великий космический зародыш был сжат в бесконечно малый земной зародыш и отпущен на Землю. И тайны этого процесса раскрываются летом, достигая своего пика в точке '''летнего солнцестояния'''.

Затем буквы Бога года снова меняются. Солнце начинает ослабевать, но именно в этот момент созревают плоды. И Бог года раскрывает нам в этих космических письменах '''тайны нашего астрального тела'''. В конце сентября Бог года подводит нас к своему важнейшему служителю — '''Архангелу Михаилу'''. Он должен провести нас к зиме сквозь уплотняющиеся силы тьмы и силы смерти. Поэтому каждую осень мы должны победить Дракона тьмы и смерти, воцаряющегося в природе, чтобы войти в сакральные тайны зимы. Эти тайны достигают своего пика в '''Мистерии Рождества''', где раскрываются '''тайны человеческого Я.'''

Таким образом, древние жрецы в ходе кругооборота года циклически переживали космическую мудрость. Но ещё раз подчеркнём: для нас сейчас особенно важно понять, что они воспринимали её не силой современного мышления. Его тогда попросту не было. Они не вырабатывали мудрость трудом собственного ума, а просто вдыхали её в себя — как дар космоса. И они ясно осознавали: космическая мудрость не является плодом человеческого труда, она есть дар Высших Богов. Мы уже знаем — это те самые Верхние и Нижние боги, играющие ключевую роль в кругообороте года через своё циклическое взаимодействие с человеком., к которым ведут Четвёртые врата.

Когда земное существо в момент летнего преобладания дня над ночью максимально распростёрто над Землёй, оно совершает процесс макрокосмического выдоха. Этот выдох является отражением '''экскарнации''', и именно так мы входим в лоно Верхних богов.

И наоборот, когда Земля скована холодом и максимально съёжилась, мы можем сказать: человек от холода не распахивает пальто, а напротив — закутывается, становится съёжившимся, словно ёж. Так и Земля: она вся съёживается, не простирается вовне, и живёт тем, что она в себе накопила как ''лето зимой''.

Это чрезвычайно важно — понятие «лето зимой» встречается и в ''Календаре души'' Р. Штайнера. Лето интенсивно работает внутри Земли, и именно зимой происходит прорастание семян, рост корней. Хотя кажется, что земля насквозь промёрзла и в ней всё умерло, ничего не шевелится. Но это совсем не так. На поверхности земли царит смерть, а под поверхностью, под землёй, проявляется зимнее лето: семена прорастают, корни растут. Поэтому крестьяне могут хранить картофель под землёй — он не замерзает, ибо согревается этим чудесным летним теплом.

И именно на Рождество на Земле воцаряются Нижние боги. Так Четвертые врата живут в своём цикле в ходе кругооборота года.

Такие вещи нам крайне важны для настройки, чтобы вернуть нас в Школу Михаила, — ту самую, от которой, если вспомнить знаменитые слова из первого абзаца Первого урока Первого класса, мы так страшно отбились. Можно сказать, что именно Бог года, ведущий нас в кругообороте года по пути посвящения и раскрывающий '''тайны''' '''макрокосмического человека''', и дал нам такую настройку.

Но мы можем, как нетерпеливые ученики, возразить: «Всё это, конечно, очень интересно, но как нам это может помочь?» Однако Бог года не приходит в ярость от нашего нетерпения. Ведь терпение — и только терпение — всегда бывает вознаграждено. Если мы не заложим основание всякой мистериальной деятельности, то мы не сможем основать никакой мистерии — тем более столь сложной, как ''Мистерия авторского права''. Поэтому мы набираемся терпения и спокойно идём дальше. Мы не дёргаем Бога года своим нетерпением.

Что Бог года рассказывает дальше? Мы остановились на том, что эта древняя мудрость не вырабатывалась мышлением жрецов, а буквально вдыхалась ими. Это происходило примерно так же, как мы обычно не прилагаем огромных сознательных усилий, чтобы сделать каждый вдох. Если организм здоров, если мы не больны астмой или коронавирусом, когда дыхание становится невозможным, мы не замечаем того великого блага: возможности спокойно дышать. Этот великий дар становится ощутим только тогда, когда мы его утрачиваем. Тогда наступают тяжелейшие мучения: человек не может дышать, даже если он просто слишком глубоко нырнул под воду. Но в обычной жизни мы не замечаем этого блаженного, благословенного дара — возможности дышать.

Так же естественно в те прадревние времена происходило и вдыхание космической мудрости жрецами. Эта мудрость, мудрость Высших иерархий, и по сей день неизмеримо превосходит всякую человеческую мудрость. То, что вырабатывали древние мудрецы, никакие самые умные философы и никакие самые умные учёные никогда не смогут выработать.

Вот здесь мы подходим к самому главному — к нашей основной теме. Эти древние мудрецы прекрасно осознавали, что воспринимаемая ими мудрость не является плодом их собственного труда, а представляет собой благословенный Божий дар, дар высших богов. И если человек не сохраняет по отношению к этому дару сознательного отношения и не воздаёт ему должного почитания в своей культовой практике, возникает вопрос: что происходит с любым даром, когда его перестают чтить? Такой дар либо отнимается, либо постепенно утрачивает свою чистоту и засоряется.

В таком случае вступают силы, которые имеют к этому дару самое непосредственное отношение, — силы Люцифера. В определённом смысле можно было бы сказать, что древняя мудрость представляла собой дохристианский, люциферический путь. Однако это следует понимать в том смысле, когда Люцифер выступал правомерным водителем ко Христу. Если же человек оступается, Люцифер начинает проявляться уже в своей неправомерной, искушающей ипостаси.

Если говорить совсем просто: если древняя мудрость достигалась столь же естественно, как вдох, то столь же естественно за вдохом должен следовать выдох, чтобы затем мог прийти новый вдох.

И вот Дух времени, или Бог года, словно обращается сегодня к михаэлитам: вы призваны к воссозданию Новых мистерий. И именно сейчас вы находитесь в подобной ситуации. У вас накоплены огромные кладези мудрости, столь обширные, что невольно возникает вопрос: куда же её девать? Вы делаете вдох, затем ещё один вдох и ещё, но в какой-то момент оказываетесь в тяжёлой, кажущейся безвыходной ситуации. Вы уже не можете должным образом распорядиться тем, что восприняли и накопили. И, конечно же, тут же приходят противодействующие силы — “противодействующие” лишь в кавычках, поскольку их появление совершенно закономерно: они приходят именно для того, чтобы подтолкнуть вас к Новым мистериям.

И для этого нужно было бы спросить: что же делали древние жрецы в Древних мистериях, когда совершали этот вдох? Каким образом они осуществляли выдох?

Именно здесь Бог года открывает нам одну из своих тайн. В это трудно поверить, трудно даже представить, как такое могло быть возможным, и все же древние жрецы, пройдя полный цикл кругооборота года и собирая всю космическую мудрость всех четырёх времен года — или, если смотреть с другой точки зрения, всю совокупность космических тайн физического тела, эфирного тела, астрального тела и Я, — подходили к моменту великого летнего годичного праздника, праздника летнего солнцестояния.

В этот период, следуя естественному космическому ритму, Земля совершает свой выдох и оказывается в объятиях Верхних богов — тех самых богов, которые на протяжении всего года, от одного летнего праздника до другого, являются истинными хозяевами и истинным источником космической мудрости.

И вновь встречаясь с ними, древние жрецы испытывали глубокую внутреннюю потребность в особом ритуале летнего праздника возвратить, отжертвовать всю набранную за год космическую мудрость её первоисточнику.

И это было не просто символическое действие, не просто слова: «Спасибо вам, великие боги, за эту встречу, за дарованную вами мудрость; мы же символически возвращаем ее обратно». Нет. Происходило подлинное возвращение мудрости через определённые ритуально-символические действия. В пламени жертвенного огня, среди благоуханий, возносившихся кверху, произносились особые ритуальные речи, выражающие этот процесс, и совершались священнодействия, в которых жрецы вступали в это сакральное пространство, облачённые в различные образы космической мудрости.

Можно представить, что жрецы, к примеру, имели бумажную корону, выражающую какие-то атрибуты космической мудрости. И когда в ходе ритуала эти знаки предавались огню жертвенного пламени или иным образом снимая их с себя, жрецы в конце концов оказывались полностью лишёнными этих знаков.

И не следует думать, что это был какой-то балаган, потому что в ходе этого они реально лишались всей накопленной мудрости и выходили из ритуала в состоянии полной внутренней пустоты, словно став абсолютными глупцами. Сегодня это трудно понять; это может привести в ужас: как же они продолжали дальше жить?

Именно в этом и заключалась сущность происходящего, что в течение нескольких ближайших месяцев — по меньшей мере до праздника Михаила, до осеннего времени года, — они действительно пребывали в абсолютно глупом состоянии, состоянии глубокой внутренней неопределённости и незнания, пока вновь не начинался новый цикл восприятия мудрости.

В течение этих нескольких месяцев их поддерживали вторичные жрецы, или жрецы-служители, которые не участвовали непосредственно в данном ритуале, а лишь сопровождали и обеспечивали его проведение, сохраняя при этом свою мудрость. В первую очередь это были те, кто по роду своего служения не имел права утрачивать её, поскольку их деятельность требовала непрерывности на протяжении всего года.

Прежде всего к ним относились эскулапы — древние служители врачевания, которые, разумеется, также принадлежали к мистериальному служению. Они не могли прервать медицинский процесс хотя бы на несколько месяцев, пока старая мудрость ушла, а новая ещё не начала приходить.

И нужно сказать, что хотя это были выдающиеся люди, тем не менее они жертвенно оставались в положении слуг верховных жрецов, которые должны были полностью лишиться мудрости. Иначе, ещё раз подчеркнём, эта мудрость неизбежно была бы захвачена люциферическими силами.

И мы уже догадываемся, что именно здесь должны быть заложены Новые мистерии — Мистерии авторского права, если мы в полной мере понимаем истинный смысл того, чем в действительности является авторское право.

Конечно же, Новые мистерии не являются полным возобновлением Древних мистерий — речь идет вовсе не об этом. Однако для понимания Новых мистерий мы неизбежно должны обращаться к мистериям древности и опираться на их опыт. Если же мы вообще не будем понимать, что происходило в Древних мистериях, то окажемся неспособными заложить основания мистерий новых.

Точно так же мы не сможем увидеть, что на самом деле эта древняя мистериальная мудрость, не смотря ни на что, так или иначе сохранялась в общечеловеческой духовной культуре.

Например, когда мы сталкиваемся с таким явлением, как ярмарочные скоморохи и шуты, важно понимать, что они вовсе не были просто бродячими артистами, нищими или представителями какого-то низшего и неразвитого сословия , единственным занятием которых было развлекать публику на ярмарках за нищенское подаяние.

Напротив, именно в таком облике нередко выступали бродячие посвящённые — именно посвящённые, которым надлежало являться миру в подобном облике. Через различные формы представления — драматическое действие, кукольный театр, игру на лире или других музыкальных инструментах, сопровождаемую пением, или даже через откровенное шутовство — они выполняли свою особую миссию.

И власть имущие, сильные мира сего, разумеется, постепенно стремились искоренить подобные явления, потому что за ними стояла реальная духовная власть. И абсолютная власть слуг Аримана могла воцариться только тогда, когда подобные явления были бы уничтожены.

Как мы можем предположить, перед нами остаточные явления Древних мистерий, когда в таком шутовстве, в костюме дурака, в котором мы встречаем также и Парсифаля. Теперь мы можем увидеть, что это вовсе не случайность: здесь также отражается наследие Древних мистерий. Свой великий путь к Чаше Грааля Парсифаль должен был начать именно в костюме «дурака». Всё это — последние отголоски древних мистериальных традиций.

Мы прекрасно помним образ придворного шута. Многие выдающиеся короли держали при себе таких людей — людей, обладавших сознанием посвящённых и потому способных произносить самые острые и неудобные истины, за которые любому другому придворному, даже самому высокопоставленному, отрубили бы голову, тогда как шут мог произнести их безнаказанно.

Именно поэтому в карточной символике Джокер — карта, способная превзойти любого короля, — изображается в виде шута. Это высшая карта колоды. Всемогущий Джокер становится образом жреца, того древнего жреца, который являлся одним из самым могущественных людей своего времени, но который в момент летнего солнцестояния находился в состоянии абсолютной глупости и должен был пребывать в нем несколько месяцев, пока вновь не начинал собирать мудрость нового цикла.

Так неожиданно перед нами раскрываются поистине глобальные перспективы — от глубочайшей древности и, пожалуй, вплоть до наших дней.

И если мы зададимся вопросом, где сегодня можно обнаружить последние проявления этой своеобразной “космической глупости”, которая одновременно является высшим мистериальным качеством, когда люди полностью отказываются уже не столько от самой мудрости, сколько от притязания на авторское право в отношении нее, то одним из самым ярким примеров, пожалуй, окажется Википедия.

Это колоссальный труд, который оказался бы не под силам ни одному отдельному человеку, и, вероятно, даже никакому авторскому коллективу самых выдающихся учёных и профессоров. Такое дело может быть осуществлено только бесчисленным множеством энтузиастов, у которых отсутствует сама мысль о присвоении себе авторских прав на создаваемое ими знание.

И тем не менее именно они охраняют и поддерживают огромнейшие запасы человеческой мудрости. Разумеется, речь идет уже не о космической мудрости, а о земной мудрости. Однако именно здесь можно увидеть, как некогда великое жертвенное деяние, полностью сошедшее на Землю и приспособившееся к условиям современной эпохи, позволило посредством огромного количества труда создать выдающуюся общедоступную энциклопедию, ставшую одновременно и великим достоянием всего человечества.

Разумеется, в физическом или юридическом смысле Википедия может принадлежать определенной организации или порталу, иметь конкретного юридического владельца. Однако без огромного жертвенного труда бесчисленного множества людей ее существование было бы невозможно.

И можно было бы спросить: зачем вы потратили на это столько времени? Вам никто не заплатит за этот труд, никто, возможно, даже спасибо не скажет, потому что перед нами огромный аноним, огромное «никто».

Но эти люди работают даже не ради благодарности, они работают из порыва души, из того внутреннего энтузиазма, из которого и начинается всякая мистериальная деятельность.

И в этом смысле происходящее вполне можно назвать мистерией, ведь как иначе объяснить то обстоятельство, что труд бесчисленного множества людей не только не приходит в разрушительное противоречие с трудом других, несмотря на неизбежное присутствие человеческих слабостей — зависти, соперничества, неприязни, ненависти, — но и складывается в единое целое?

Разумеется, и в Википедии подобные конфликты время от времени возникают, однако это лишь локальные случаи, которые не нарушают общей грандиозной конструкции и не приводят её к хаосу. Напротив, всё оказывается удивительным образом упорядоченным. Никакой труд не исчезает бесследно и не оседает где-то в недоступных глубинах, откуда его было бы трудно извлечь вновь. Всё созданное практически сразу вводится в общий открытый оборот, становится доступным для всех и превращается в общее достояние.

Так совершается коллективное авторство, которое уже в некоторой степени является, если ещё не современной мистерией, то по крайней мере подходом к ней, осуществляемым при содействии Великого Архитектора.

Но, пожалуй, не менее достойным восхищения примером является создание операционной системы Linux. Это тоже деяние огромного количества людей, однако здесь речь идет уже не не просто о специалистах в самых разных областях, а прежде всего о программистах. Возможно, поэтому этот пример менее известен широкой публике, но от этого он не становится менее показательным и менее поразительным.

Огромное количество профессионалов, которые могли бы использовать свои знания исключительно для личного благополучия и заработка, совершенно сознательно и жертвенно объединили свои усилия, выступив против монополии олигархических структур, стремящихся обложить весь мир своего рода данью. Именно так воспринимается ситуация, когда крупные корпорации, подобно Microsoft в случае с операционной системой Windows, фактически стремятся поставить всё человечество в зависимость от своих технологических решений и извлекать из этого постоянную выгоду.

Этот сознательный протест программистов, сумевших объединиться ради общего дела, также представляет собой подлинную мистерию, потому что подобное единение и подобный масштаб совместного творчества трудно объяснить одними лишь обычными человеческими мотивами и интересами.

Конечно, это можно рассматривать как ещё один жест доброй воли Великого Архитектора, который вместе с Архангелом Видаром уже и так сделал бесконечно много для спасения человечества в своей благой ипостаси, хотя, разумеется, зловещая ипостась Искусственного интеллекта продолжает нависать над человечеством подобно Дамоклову мечу. И с каждым днём всё отчетливее приближается, условно говоря, 2033 год, когда чаша Искусственного интеллекта перевесит чашу человеческого интеллекта, и человечество окажется захвачено уже не отдельными корпорациями, от зависимости от которых ещё как-то можно отказаться, а такой силой, от которой отклониться будет уже не возможно.

Тем не менее для нас важно другое: именно Великий Архитектор — и, по-видимому, только через него это и могло произойти — создал подосновы для '''Мистерии авторского права''', или, точнее говоря, для преодоления ариманического авторского права.

Однако сама эта Мистерия является предмистерией. Сама по себе она ничего не решит и не способна отдалить наступление критического момента, 2033 года. Она лишь создаёт определённые прообразы и образцы, которые должны быть воспроизведены уже в подлинных мистериях — в мистериях человеческих, а не совершающихся исключительно при содействии Великого Архитектора. И эти мистерии, безусловно, должны стать '''Мистериями Христа'''.

И для того чтобы сделать шаг в этом направлении, Бог года открывает нам далее, что постепенно — а именно к началу '''четвертой культурной эпохи''', к '''743 году до нашей эры''', — эти древние возможности начали угасать. Всё меньше и меньше космическая мудрость могла просто “вдыхаться”, поскольку должны были пробуждаться и развиваться силы мышления.

Разумеется, этот процесс проходил чрезвычайно постепенно. Однако одна из задач эпохи Души рассудочной как раз и состояла в том, чтобы Прадревние мистерии подошли к своему завершению, а человеческое мышление начало рождаться в своей современной форме.

И действительно, за несколько столетий до Мистерии Голгофы, или Рождества Христова, человеческое мышление уже настолько выкристаллизовалось, что великий Аристотель смог впервые систематически описать его законы и формы. Мышление стало осознаваться как собственная деятельность человека, хотя все ещё понималось как связанное с более широким духовным порядком и действием богов, а не как исключительно автономный продукт человека.

И тогда — за несколько веков до Мистерии Голгофы и в течение нескольких веков после Мистерии Голгофы, то есть именно в том промежутке времени, который имеет для нас особое значение, — в своеобразной дельта-окрестности Мистерии Голгофы протяжённостью в 333 года до нее и 333 года после нее, жрецы уже стали вырабатывать мудрость силами человеческого мышления.

Однако вместе с этим возникла новая опасность.

Нетрудно догадаться, что если неправильное отношение к мудрости, которая является даром богов, приводило к тому, что эта мудрость оказывалась захваченной Люцифером, то неправильное отношение к мудрости, которая уже становится плодом человеческого труда, приводит к изменению ее качества.

Если древняя мудрость носила характер дыхательного процесса — ее следовало вдыхать и затем выдыхать, — то мудрость, достигаемая собственным мышлением, уже носила характер не дыхания, а кровообращения.

Но и кровообращение имеет собственный процесс метаморфоз, который косвенно также связан с дыханием. Артериальная кровь постепенно становится венозной и должна пройти через обновление, чтобы вновь обрести своё первоначальное качество и снова стать артериальной.

Поэтому и здесь должна была развернуться похожая мистерия, только уже мистерия, направленная не на защиту от Люцифера, а, как нетрудно догадаться, на защиту от Аримана. Ведь теперь именно Ариман получил возможность, при отсутствии такой мистерии, захватить ту космическую мудрость, которая достигалась жрецами посредством человеческого мышления.

Однако для того чтобы справиться с Ариманом, уже нужна была другая сила — не сила Верхних богов, а сила самого Христа, которого человечество напряженно ожидало.

До Мистерии Голгофы Его присутствие особенно остро переживалось в тот период года, когда Земля пребывала в состоянии своей космической изоляции, то есть в зимнее время, во время зимнего солнцестояния. Именно поэтому в этот самый тёмный и наиболее связанный со смертью период должен был совершаться зимний праздник — праздник пришествия на Землю Божественного Существа, единственного, способного справиться с Ариманом.

Таким образом, центр мистерии, ее смысловой и духовный центр тяжести, сместился с лета к зиме. Но это, разумеется, вовсе не означало исчезновения летнего праздника. Напротив, теперь он обретал новое качество, поскольку и сам Бог года прошёл через свою христианизацию, а все древние годичные праздники обрели совершенно новый, более глубокий смысл.

Именно в этом заключалось особое значение Рождества: жрецы должны были особым образом приносить космическую мудрость в жертву теперь уже Христу и тем самым спасать её от власти Аримана.

Разумеется, это происходило уже совсем не так, как в древнейшие времена, когда жрецы полностью лишались мудрости и становились абсолютными глупцами. Но в определенной мере это все же происходило: в каком-то смысле они становились подобными детям. И по существу, тот образ, который позднее явил собой Парсифаль, действительно был отголоском именно этих мистерий.

Таким образом, мы подходим к пониманию того, что процессы, происходившие в Древних мистериях, в определенной форме продолжали существовать ещё в первые века христианства, когда на Земле, согласно данному взгляду, ещё сохранялось подлинное христианство, — то христианство, которое впоследствии было вытеснено ортодоксальными формами церковной традиции.

Однако именно здесь произошло нарушение первоначального хода развития. Ортодоксальное христианство включило в себя элементы Древних мистерий уже не совсем правомерным образом, вследствие чего мистериальный процесс оказался в известном смысле отброшенным назад, к прошлому. И хотя речь все еще шла о Христе, Его значение все более затевалось всё более угасающими формами древнего мистериального наследия, вводимшимися уже вне их первоначального контекста.

С другой стороны, сами сохранившиеся остатки Древних мистерий, как мы знаем, подвергались преследованию и уничтожению со стороны этих же самых ортодоксальных структур. Поэтому существование христианских мистерий мудрости ограничилось третьим–четвёртым столетиями после Рождества Христова, после чего эта традиция была в значительной степени прервана. Но именно в этих мистериях, по существу, осуществлялись те формы отношения к мудрости, которые сегодня можно было бы назвать ''мистериями интеллектуальной собственности''.

И теперь, когда весь этот процесс начинает становиться для нас осмысленным, появляется возможность сознательно говорить о формировании '''новых христианских мистерий''' '''интеллектуальной собственности''' — такого подхода, который позволил бы ясно и открыто выработать обоснованное отношение как к интеллектуальной собственности, так и к той мудрости, которая создается человеческим трудом.

''Все последующие опубликованные материалы будут представлены как рабочие версии и открыты для дальнейшего развития. Мы приглашаем к сотрудничеству и соавторству всех, кому эти материалы окажутся близки и интересны, — в духе принципов Википедии: через совместное участие, дополнение и улучшение.''

''Редактор: Татьяна Цикра''

''tetyana.tsykra@gmail.com''

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts

2026-07-05T06:37:27Z

Dzeaman:

{{Languages|Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts}}

''Text vom 09.06.2026''

''Redaktion vom 03.07.2026''

''Der Herausgeber: Tatiana Tsykra''

''tetyana.tsykra@gmail.com ''

Es ist jetzt eine dringende Notwendigkeit entstanden, auf unserer Website zahlreiche Texte zu veröffentlichen, die die Frucht unserer langjährigen gemeinsamen geistigen Arbeit sind. Üblicherweise ist bei der Veröffentlichung von Texten die Frage ''der Urheberrechte'' die wichtigste Frage. Doch für esoterische Texte – sowohl in alten Zeiten als auch in der rosenkreuzerischen Tradition – war immer klar, dass Menschen durch ihre Arbeit lediglich dazu beitragen können, dass geistige Inhalte der ganzen Menschheit zugänglich werden; aber den Anspruch auf Autorschaft, auf die Rolle eines Schöpfers geistiger Inhalte zu erheben, ist völlig absurd. Und dennoch, da die mentalen Gewohnheiten der ahrimanischen Welt in Bezug auf das Urheberrecht auch in der anthroposophischen Gemeinschaft Wurzeln geschlagen haben, halten wir es für notwendig, allen unseren weiteren Veröffentlichungen auf dieser Website einen einleitenden Artikel voranzustellen, in dem die Frage des Urheberrechts im Kontext ''der Neuen Mysterien'' behandelt wird.

In den kosmischen Rhythmen des Jahreskreises befinden wir uns jetzt an einem sehr wichtigen Wendepunkt — am Punkt der Sommersonnenwende. In den Alten Mysterien aller Zeiten und Völker war sie eines der vier bedeutendsten Mysterienfeste. Streng genommen war sie in den frühesten Traditionen überhaupt das wichtigste Fest des Jahres. In späteren Mysterien, besonders nach dem Mysterium von Golgatha, verlagerte sich der Akzent allmählich in Richtung Weihnachten, doch ursprünglich nahm gerade das Sommerfest — der Moment des vollständigen Übergewichts des Lichtes über die Finsternis — den zentralen Platz ein.

Genau jetzt erleben wir diese wunderbare, süßeste Zeit. Wir leben an dem Punkt des Jahreskreises, an dem die Sonne am höchsten steht. Und diesen Moment darf man nicht verpassen, denn wenn man sich jetzt nicht mit Sonnenkräften erfüllt, wird es später lebensnotwendig an ihnen fehlen, und es wird zu spät sein, sich damit zu versorgen. In der Natur geschieht dies von selbst: Die Erde erfüllt sich mit der Kraft des Sommers, und selbst wenn der Sommer vergeht, lebt seine Wärme im Verborgenen in ihr während des ganzen kalten, dunklen Teils des Jahres — bis zum neuen Frühling. Andernfalls würde die Erde im Grunde jeden Winter sterben, wenn sie sich nicht mit diesem Licht und dieser Wärme versorgte. Nicht nur alle mehrjährigen Pflanzen, die ganze Welt der Insekten, die Bären, die in den Winterschlaf fallen, leben in der Sommerwärme — so verhält sich die Erde als ein ganzheitlicher Naturorganismus.

Die Menschen der Vorzeit, die eine tiefe und lebendige Verbindung zur Natur und selbstverständlich zu den Mysterien hatten, waren vollständig in diese Jahresrhythmen eingetaucht. Für sie war das Jahr keine Abstraktion, wie wir es heute im Kalender sehen: „Aha, das Jahr 2025 ist zu Ende, das Jahr 2026 hat begonnen.“ Wer einen Abreißkalender hat, reißt das letzte Blatt ab; die anderen schauen einfach auf die Zahlen und stellen den Jahreswechsel fest. Doch das ist im Grunde reine ahrimanische Abstraktion, die des lebendigen Zeitgefühls beraubt ist.

Für das alte Bewusstsein stand hinter dem Begriff „Jahr“ ursprünglich eine besondere Gottheit. Im Wesen steht hinter dem Phänomen des Jahres ein hohes geistiges Wesen aus der Hierarchie der Archai.

Deshalb ist es kein Zufall, dass in den Ländern, in denen die zukünftige sechste Kulturepoche entsteht und in denen die Abstraktionen wieder überwunden werden, gerade in der russischen Sprache das Wort '''год''' (''god'' — ausgesprochen wie [got]) genauso klingt wie das Wort '''Бог''' (''bog'' — „Gott“). Im Englischen bedeutet God „Gott“ und klingt dem russischen год sehr ähnlich. Im Deutschen wird Gott fast genauso geschrieben wie das englische ''God'', aber ausgesprochen als [ɡɔt]. In der Weisheit der russischen Sprache ist dies offenbart, auch wenn kaum jemand darauf achtet: '''Год — это Бог.''' '''Der „god“ (Jahr) ist der „Gott“.'''

Jetzt ist die Zeit gekommen, und sie fordert sehr eindringlich, dass dieser Gott — der Gott des Jahres — zu uns zurückkehren kann. Die Menschheit, die nicht in die kosmischen Rhythmen des Jahreskreises zurückkehrt, wird nicht richtig in die geistige Welt eintreten können, um die Kultur der Neuen Mysterien aufzubauen. Der Jahresrhythmus ist ein Rhythmus von außergewöhnlicher Bedeutung.

Natürlich sind auch andere Rhythmen wichtig — zum Beispiel der Tagesrhythmus. Doch der Tagesrhythmus ist vor allem für unsere tägliche produktive geistige Tätigkeit bedeutsam. Wenn wir die Tagesrhythmen stören, geraten wir schließlich völlig außer Kraft und fallen in die Hände der widerstrebenden Kräfte. Wenn man jedoch global spricht — darüber, dass die menschliche Zivilisation mit dem Ende des Kali-Yuga in die geistige Welt zurückkehren muss — dann führt der Weg gerade über die Rückkehr eines solchen Gottes zu den Menschen, der das Jahr ist.

Wenn wir uns an diesen Gott wenden, kann er uns einen wichtigen Hinweis geben. Denn er kommt zu uns als Initiator ''der Neuen Mysterien'', die uns zur bewussten Rückkehr in den Jahreskreis führen. Und dann entsteht die Frage: Welches Verhältnis hat der Jahreskreis zu dem Thema, das uns jetzt bewegt — zum Thema des Urheberrechts? Wir wollen ''die Mysterien des Urheberrechts'' begründen. Man könnte meinen: „Im Garten wächst der Holunder, und in Kiew ist der Onkel“. Wie kann uns der Gott des Jahres hier helfen? — Er kann nicht ''nicht'' helfen! Wenn wir ein Mysterium aufbauen, müssen wir berücksichtigen, dass der grundlegende Mysteriengeist, der in der Vorzeit einen Naturcharakter trug, jetzt, nach dem Mysterium von Golgatha, in unmittelbarer Verbindung mit Christus selbst steht. Es ist eine Vereinigung dieser Götter geschehen: Christi und des wahren Jahreskreises. Natürlich existieren heute dämonisierte heidnische Kulte, die ebenfalls den Jahreskreis kennen. Doch uns interessiert der wahre, zeitgemäße Jahreskreis — im Geist der Neuen Mysterien. Und er ist völlig untrennbar vom Wesen Christi.

Doch dennoch: Um die Neuen Mysterien zu begründen, geschieht — wie wir wissen — vieles gerade als eine Art '''Auferstehung der Alten Mysterien''' und nicht einfach als Entstehung von etwas völlig Neuem. Ja, beides geschieht: Es kommt etwas völlig Neues, aber etwas anderes ist dasjenige, was in ein tiefes Pralaya hinabgesunken war und nun als vollständig christianisierte Auferstehung der Alten Mysterien zurückkehrt. Und wenn wir uns an diesen '''Gott des Jahres''' wenden, der sich jetzt an uns wendet, der in seinem großen alten Fest — dem Fest der Sommersonnenwende, heute ''Johannistag'' genannt — zu uns kommt, und ihn fragen, wie wir unser Mysterium begründen sollen, dann wird er uns auf das hinweisen, was in den Alten Mysterien geschah.

Es zeigt sich, dass in sehr fernen, uralten Zeiten die Priester auf besondere Weise im Verlauf des Jahreskreises ihre mysterienhafte Weisheit kultivierten. Wir wissen gut, dass es damals kein Denken im modernen Sinne dieses Wortes gab. Doch das bedeutet keineswegs, dass es damals keine Weisheit gab.

Die Weisheit wurde nicht durch geschliffenes logisches menschliches Denken erreicht; sie wurde auf völlig anderen Wegen erreicht — nämlich in den Kulten dieses göttlichen Wesens des Jahres. Und dieses göttliche Wesen aus dem Rang der Archai — ein mächtiges Wesen, dem Geist der Epoche insgesamt ebenbürtig, aber zugleich die Einzigartigkeit des jeweiligen Jahres in sich tragend — verlieh den Menschen Inspirationen oder, genauer gesagt, besondere Fähigkeiten; natürlich nicht allen Menschen, sondern vor allem den Eingeweihten; durch die Eingeweihten ihren Schülern; und durch die Schüler im Grunde allen Menschen, die damals noch das instinktive Hellsehen bewahrten.

Was verlieh es? Es schenkte eine besondere Fähigkeit: in allen Naturerscheinungen, die sich im Verlauf des Jahres zyklisch entfalteten, ''die kosmischen Schriftzeichen'' zu sehen. Der alte Mensch '''las''' sie buchstäblich. Er beobachtete das Verhalten der Insekten, die Formen der Blätter der Bäume und Pflanzen, die Bewegungen der Tiere, die Veränderung des Landschaftsbildes: im Winter — die Schneedecke, im Frühling — das Schmelzen des Schnees und die ersten Knospen, im Sommer — das Grün und die Vielfalt der Farben, im Herbst — das Vergehen, das Rotgoldene und das Graue, und wieder den Schnee. All dies — bis in die kleinsten Einzelheiten, bis zum Verhalten eines einzelnen Käferchens oder dem Anblick einer einzelnen Blume — wurde als Buchstaben ''eines kosmischen Alphabets'' erlebt. Diese Buchstaben fügten sich zu Worten, die Worte zu Sätzen, und die Sätze zu ganzen Werken kosmischer Weisheit.

So verstanden die alten Menschen, lange vor der materialistischen Epoche, in der das materielle Phänomen als „bare Münze“, als die eigentliche Realität genommen wurde, klar: All dies ist nicht wirklich. Doch es war keineswegs etwas Unbedeutendes. Im Gegenteil, es hatte dieselbe Bedeutung wie die Buchstaben in einem Buch.

Wenn der Mensch ein fesselndes Kunstwerk liest, vergisst er, dass vor ihm ein Buch liegt. Erinnern wir uns an solche Momente: Wir lesen nicht Buchstaben und Silben, obwohl die Buchstaben sich zu Silben, die Silben zu Worten, die Worte zu Sätzen, die Sätze zu Absätzen, die Absätze zu Kapiteln fügen. Doch all das sehen wir nicht. Vor dem inneren Auge entfalten sich eindrucksvolle Bilder des erlebten Geschehens, und wir bemerken weder Seiten noch Zeilen noch Buchstaben. Wir sehen nur dasjenige, was in der Seele aufleuchtet und uns als lebendiger Inhalt ergreift.

Im Buch sind die Buchstaben das Materielle, das Greifbare; nur sie „existieren“ gewissermaßen, doch gerade sie sind das Unwesentliche. Wesentlich ist dasjenige, was in der Seele als Bilder der Handlung eines großartigen Buches entsteht. Und obwohl es in der materiellen Welt nicht vorhanden ist, so existiert es doch gleichsam in der unsichtbaren Welt.

Wo aber existiert es? Natürlich im geistigen Weltbereich. Diese Bilder können nicht einfach aus Buchstaben entstehen — das wäre absurd. Es ist unmöglich vorzustellen, dass aus Buchstaben solche überwältigenden Gestalten hervorgehen. All diese Bilder existieren in der geistigen Welt, und die Buchstaben dienen lediglich als Wegweiser zu ihnen.

Durch die Buchstaben treten wir in jene Bereiche der geistigen Welt ein, in denen die künstlerischen Inhalte, die unsere Seele ergreifen, in gewisser Weise wirklich entfaltet sind. Ebenso drang durch die Naturbilder der seelische Blick des Schülers, der in die kosmische Weisheit eingeweiht war, und erfüllte seine innere Welt.

Darum schätzte er die Natur und lehnte sie nicht ab: ohne sie hätte er nicht zur kosmischen Weisheit durchbrechen können. Doch zugleich verfiel er nicht der Illusion: in jedem Moment des Jahres öffneten sich neue Fragmente dieser Weisheit, und die Seele lebte im Einklang mit diesem Rhythmus.

Deshalb ist es kein Zufall, dass das Jahr mit dem Frühling begann. Wenn wir den Jahreslauf aufmerksam betrachten, bemerken wir: der Monat, der im modernen Bewusstsein fest als letzter verankert ist — Dezember — war in Wirklichkeit der zehnte Monat im Alten Rom. Das Wort ''dezem'' bedeutet „zehn“.

Warum war das so? Weil damals, in den letzten Nachklängen der Alten Mysterien, die sich noch in Rom erhalten hatten, das Neue Jahr ungefähr im März begann. Und jene kosmische Weisheit, die dem Schüler im Moment des Frühlingserwachens der Natur geschenkt wurde, stand in direktem Zusammenhang mit den Geheimnissen seines physischen Leibes. Sein Bewusstsein war makrokosmisch, und er wusste genau, was sein physischer Leib jenseits der Illusion in Wahrheit ist.

Was geschieht, wenn wir aus der Illusion heraustreten — durch Einweihung, durch den Tod oder, in Wirklichkeit, jede Nacht durch den Schlaf? Wir besitzen kein entwickeltes Bewusstsein, daher erleben wir nicht bewusst, was im Schlaf mit uns geschieht. Im Schlaf vollzieht es sich unbewusst, rein lebenshaft; nach dem Tod — bereits bewusst, jedoch nicht im gewöhnlichen, an den Leib gebundenen Bewusstsein, sondern im mächtigen ''Überbewusstsein'', das von den Höheren Hierarchien geschenkt wird.

Dann erleben wir etwas dem irdischen Bewusstsein völlig entgegengesetztes. Im irdischen Bewusstsein empfinden wir uns im Inneren des physischen Leibes, in dem die inneren Organe funktionieren: Herz, Leber, Nieren, Magen, Knochen, Muskeln, Drüsen der inneren Sekretion und vieles andere. Unser Leib ist unendlich komplex und weise gebaut — das komplizierteste Gebilde auf der Erde. Wie sehr sich der naturwissenschaftlich‑technische Fortschritt auch entwickelt, selbst bis hin zur Künstlichen Intelligenz, bleibt er dennoch weit entfernt von der Weisheit, die im physischen Leib angelegt ist.

Wir erleben, dass all dies unser '''inneres''' Gefüge ist, das uns Bewusstsein verleiht: wenn es normal funktioniert, arbeitet auch der Kopf normal, und wir fühlen uns gesund. Und um uns herum entfaltet sich die '''äußere''' Welt: zuerst die Natur, dann der Kosmos, den wir als Illusion verstehen, hinter der die Welt der Höheren Hierarchien steht.

Nach dem Tod oder bei der Einweihung erleben wir, wie alles die Plätze tauscht. Dasjenige, was zuvor die äußere Welt war — nicht die physische Illusion, sondern die dahinterstehende Welt der Höheren Hierarchien — wird zu unserem inneren Weltbereich. So unglaublich es klingt, so sehr sich der Verstand dagegen sträubt, es ist dennoch so: die grenzenlose Welt der Hierarchien entfaltet sich im Inneren des Menschen.

Denken wir noch einmal über die wahre Größe des Menschen nach: er ist das Gefäß aller Höheren Hierarchien, bis hin zu den höchsten — den Seraphim. Und der Erzengel Michael ist unser inneres Wesen. Und wenn der Mensch ein makrokosmisches Wesen ist, das die Erste, Zweite und Dritte Hierarchie in sich trägt, wenn all dies sein innerer Weltbereich ist, steht es ihm dann an, schwer zu leiden, was auch immer geschieht und welche Prüfungen ihm zufallen?

Wir können es kaum in unser Bewusstsein hineinbringen, dass wir in Wahrheit makrokosmische Menschen sind: als Hülle für die Höheren Hierarchien sind wir ihr Gefäß. Doch noch viel schwerer ist es zu begreifen, dass wir nicht irgendwo im Überraum nebeneinander stehen, sondern im Gegenteil ein einziger makrokosmischer Mensch mit einem gemeinsamen inneren Weltbereich sind, ohne dabei unsere Individualität zu verlieren.

Darum wird offensichtlich, wie absurd der Widerstreit der Menschen untereinander ist. Gegeneinander zu kämpfen, dort zu konkurrieren, wo es nicht nötig ist (wenn es nur eine ungesunde Konkurrenz im geistigen Bereich ist), zu beneiden, eifersüchtig zu sein, sich zu ärgern, sich zu beleidigen — all das ist völlig sinnlos. Wir sind einander wesensgleich, verbunden im Einen: wir sind die gemeinsame makrokosmische Hülle für alle Höheren Hierarchien. Auf der Höhe des Bewusstseins sind wir alle zu einem Ganzen vereint.

Rudolf Steiner spricht darüber bereits im Zweiten Unterricht der Ersten Klasse. Doch leider ist dies nicht zum Leben des heutigen Schülers der Michaelschule geworden. Es blieb nur theoretisches Wissen. Vielleicht wurde es nicht einmal theoretisches Wissen. Wer erinnert sich daran? Hand aufs Herz: wer bewahrt dies wenigstens beständig im Gedächtnis?

Wenn wir dennoch in unserem Bewusstsein festhalten, dass wir die Hülle für die Höheren Hierarchien sind, dass wir makrokosmische Menschen sind, Gefäße aller Götter, dann entsteht die Frage: was ist dann unsere äußere Welt?

Also: unser innerer Weltbereich — das sind die Höheren Hierarchien. Was aber ist dann die äußere Welt? Die äußere Welt wird dasjenige, was zuvor der innere Inhalt unseres physischen Leibes war: sein unendlich weises, göttliches Gefüge. Gerade dieses ergießt sich um uns herum als die Umgebung des makrokosmischen Menschen. Es ist etwas sogar noch Größeres als wir selbst, die wir das Universum in uns tragen.

Gerade daran arbeiten wir gemeinsam mit den Höheren Hierarchien, die in uns wohnen, während des Lebens zwischen Tod und neuer Geburt. Das ist dasjenige, was wir als Same, als Keim unseres zukünftigen physischen Leibes erschaffen, der dann, unendlich verkleinert, in den mütterlichen Organismus eintritt und bis zu einem bestimmten Zeitpunkt mehr oder weniger autonom auf der Erde existiert. Und in einer bestimmten Schwangerschaftswoche erfolgt die Verbindung des Embryos mit unserem Ätherleib, Astralleib und Ich.

So müssen wir uns die Vorbereitung des Keims unseres physischen Leibes vorstellen: genau so, wie jede Pflanze in sich den Samen heranbildet; nur ist in der Natur der Same klein und die Pflanze groß, und aus dem kleinen Samen wächst die große Pflanze. Doch in der geistigen Welt ist alles umgekehrt. Dort existiert ein unendlich großer Same, noch größer als der makrokosmische Mensch selbst, der alle Höheren Hierarchien in sich trägt. Es ist das unendlich große Korn unseres physischen Organismus, auch wenn es im geistigen Weltbereich keine räumlichen Eigenschaften mehr gibt. In der gedanklichen Anschauung erscheint es als etwas Größeres als wir selbst, als dasjenige, was uns umhüllt, und zu dem wir das Innere sind, während es das Äußere ist.

In einem bestimmten Moment, wenn dieser Same zur Inkarnation bereit ist, beginnt er sich zusammenzuziehen und verlässt uns. In diesem Augenblick unseres Lebens zwischen Tod und neuer Geburt lassen wir diesen Same von uns los. Er verkleinert sich ins Unendliche und wird zum Keim in den frühen Stadien der Schwangerschaft, in der Embryonalzeit. In dieser Phase arbeiten wir an unserem Ätherleib. Wir weben ihn aus dem Weltenäther — nicht aus dem irdischen, sondern aus dem kosmischen. Dann, indem wir uns allmählich von kosmischen Größen zu irdischen verkleinern, verbinden wir uns mit diesem physischen Keim.

Gerade jetzt ist es besonders wichtig, auf diese Bewusstseinshöhe zu steigen, damit wir die lebendige Verbindung mit '''dem Gott des Jahres''' wiederfinden und ein normales Gespräch mit ihm führen können.

Warum ist das so wichtig? Weil wir, wenn wir den Gott des Jahres in seinem Jahreskreislauf erfassen wollen, verstehen müssen: Im Frühling, dessen Höhepunkt in '''der Osterzeit''' erreicht wird, wenn wir lernen, die Buchstaben, Worte, Sätze und ganzen Kapitel der kosmischen Weisheit zu lesen, enthüllen wir '''die Geheimnisse des physischen Leibes''' in all seinen Einzelheiten.

Wenn wir aber dasselbe lernen, jedoch bereits in den völlig verwandelten Bildern des Sommers, erfassen wir '''die Geheimnisse des Ätherleibes'''. Gerade in dieser Zeit weben wir ihn gemeinsam mit den Höheren Hierarchien aus dem Weltenäther — nicht aus dem irdischen, sondern aus dem kosmischen. Dies geschieht, nachdem der unendlich große kosmische Keim in den unendlich kleinen irdischen Keim zusammengedrückt und zur Erde entlassen wurde. Und die Geheimnisse dieses Prozesses offenbaren sich im Sommer und erreichen ihren Höhepunkt im Punkt '''der Sommersonnenwende'''.

Dann verändern sich die Buchstaben des Gottes des Jahres erneut. Die Sonne beginnt schwächer zu werden, doch gerade in diesem Moment reifen die Früchte. Und der Gott des Jahres enthüllt uns in diesen kosmischen Schriftzeichen '''die Geheimnisse unseres Astralleibes.''' Ende September führt uns der Gott des Jahres zu seinem wichtigsten Diener — '''dem Erzengel Michael.''' Er muss uns durch den Herbst hindurch, durch die sich verdichtenden Kräfte der Finsternis und der Todeskräfte, in den Winter geleiten. Deshalb müssen wir jeden Herbst den Drachen der Finsternis und des Todes besiegen, der sich in der Natur ausbreitet, um in die sakralen Geheimnisse des Winters einzutreten. Diese Geheimnisse erreichen ihren Höhepunkt in '''den Weihnachtsmysterien''', in der '''die Geheimnisse des menschlichen Ich''' enthüllt werden.

So erlebten die alten Priester im Verlauf des Jahreskreises zyklisch die kosmische Weisheit. Doch nochmals sei betont: Für uns ist jetzt besonders wichtig zu verstehen, dass sie diese Weisheit nicht durch die Kraft modernen Denkens wahrnahmen. Dieses gab es damals schlicht nicht. Sie erarbeiteten die Weisheit nicht durch die Mühe ihres eigenen Verstandes, sondern sie atmeten sie einfach ein — als Gabe des Kosmos. Und sie wussten klar: die kosmische Weisheit ist nicht die Frucht menschlicher Arbeit, sie ist die Gabe der Höheren Götter. Wir wissen bereits — es sind jene Oberen und Unteren Götter, die durch ihr zyklisches Zusammenwirken mit dem Menschen im Jahreskreislauf eine Schlüsselrolle spielen und zu denen das Vierte Tor führt.

Wenn das irdische Wesen im Moment des sommerlichen Übergewichts des Tages über die Nacht maximal über die Erde ausgebreitet ist, vollzieht es den Prozess des makrokosmischen Ausatmens. Dieses Ausatmen ist das Spiegelbild '''der Exkarnation''', und gerade so treten wir in den Schoß der Oberen Götter ein.

Und umgekehrt: Wenn die Erde vom Frost gebunden und maximal zusammengezogen ist, können wir sagen: Der Mensch öffnet im Frost nicht seinen Mantel, sondern hüllt sich ein, wird zusammengedrückt wie ein Igel. So auch die Erde: sie zieht sich ganz zusammen, breitet sich nicht nach außen aus und lebt von dem, was sie in sich angesammelt hat – wie der ''Sommer im Winter''.

Das ist außerordentlich wichtig — der Begriff „Sommer im Winter“ begegnet uns auch im ''Seelenkalender'' von R. Steiner. Der Sommer wirkt intensiv im Inneren der Erde, und gerade im Winter geschieht das Keimen der Samen, das Wachstum der Wurzeln. Obwohl es scheint, als sei die Erde völlig durchgefroren und alles in ihr gestorben, nichts bewegt sich. Doch das ist keineswegs so. Auf der Erdoberfläche herrscht der Tod, doch unter der Oberfläche, unter der Erde, zeigt sich der winterliche Sommer: die Samen keimen, die Wurzeln wachsen. Deshalb können Bauern Kartoffeln unter der Erde lagern — sie frieren nicht, denn sie werden von dieser wunderbaren sommerlichen Wärme durchdrungen.

Und gerade zu Weihnachten herrschen auf der Erde die Unteren Götter. So lebt das Vierte Tor in ihrem Zyklus im Verlauf des Jahreskreises.

Solche Dinge sind für unsere Einstimmung äußerst wichtig, um uns in die Michaelschule zurückzuführen — jene Schule, von der wir, wenn wir die berühmten Worte aus dem ersten Absatz der ersten Stunde der Ersten Klasse erinnern, so schrecklich abgeirrt sind. Man kann sagen, dass gerade der Gott des Jahres, der uns im Jahreskreislauf auf dem Weg der Einweihung führt und '''die Geheimnisse des makrokosmischen Menschen''' enthüllt, uns diese Einstimmung gegeben hat.

Doch wir können, wie ungeduldige Schüler, einwenden: „All das ist natürlich sehr interessant, aber wie kann uns das helfen?“ Doch der Gott des Jahres gerät nicht in Zorn über unsere Ungeduld. Denn Geduld — und nur Geduld — wird immer belohnt. Wenn wir nicht das Fundament jeder mysterienhaften Tätigkeit legen, können wir kein Mysterium begründen — erst recht nicht ein so komplexes wie ''das Mysterium des Urheberrechts.'' Deshalb sammeln wir Geduld und gehen ruhig weiter. Wir zerren nicht am Gott des Jahres mit unserer Ungeduld.

Was erzählt der Gott des Jahres weiter? Wir waren stehengeblieben bei der Tatsache, dass diese alte Weisheit nicht durch das Denken der Priester erarbeitet wurde, sondern buchstäblich eingeatmet wurde. Dies geschah ungefähr so, wie wir gewöhnlich keine großen bewussten Anstrengungen unternehmen, um jeden Atemzug zu tun. Wenn der Organismus gesund ist, wenn wir nicht an Asthma oder an einer Coronavirus‑Erkrankung leiden, bei der das Atmen unmöglich wird, bemerken wir nicht das große Gut: die Möglichkeit, ruhig zu atmen. Dieser große Schatz wird erst spürbar, wenn wir ihn verlieren. Dann beginnen schwerste Qualen: der Mensch kann nicht atmen, selbst wenn er nur zu tief unter Wasser getaucht ist. Doch im gewöhnlichen Leben bemerken wir diesen seligen, gesegneten Schatz — die Möglichkeit zu atmen — nicht.

Ebenso natürlich geschah in jenen uralten Zeiten das Einatmen der kosmischen Weisheit durch die Priester. Diese Weisheit, die Weisheit der Höheren Hierarchien, überragt bis heute jede menschliche Weisheit in unermesslichem Maße. Dasjenige, was die alten Weisen hervorbrachten, werden weder die klügsten Philosophen noch die klügsten Wissenschaftler jemals hervorbringen können.

Hier nähern wir uns dem Wesentlichsten — unserem Hauptthema. Diese alten Weisen wussten vollkommen klar, dass die von ihnen empfangene Weisheit nicht die Frucht ihrer eigenen Arbeit war, sondern eine gesegnete göttliche Gnadengabe, eine Gabe der Höheren Götter. Und wenn der Mensch gegenüber dieser Gabe keine bewusste Haltung bewahrt und ihr in seiner kultischen Praxis nicht die gebührende Verehrung entgegenbringt, stellt sich die Frage: Was geschieht mit jeder Gabe, wenn man aufhört, sie zu ehren? Eine solche Gabe wird entweder entzogen oder verliert allmählich ihre Reinheit und wird verunreinigt.

In einem solchen Fall treten Kräfte auf den Plan, die zu dieser Gabe den unmittelbarsten Bezug haben — die Kräfte Luzifers. In gewissem Sinne könnte man sagen, dass die alte Weisheit einen vorchristlichen, luziferischen Weg darstellte. Doch dies ist in dem Sinne zu verstehen, in dem Luzifer als rechtmäßiger Führer zu Christus auftritt. Wenn der Mensch jedoch strauchelt, beginnt Luzifer sich bereits in seiner unrechtmäßigen, verführenden Gestalt zu zeigen.

Ganz einfach gesagt: Wenn die alte Weisheit ebenso natürlich empfangen wurde wie der Atemzug, so musste ebenso natürlich auf das Einatmen das Ausatmen folgen, damit ein neues Einatmen kommen konnte.

Und nun scheint der Zeitgeist, oder der Gott des Jahres, sich heute an die Michaeliten zu wenden: Ihr seid berufen zur Wiederbegründung der Neuen Mysterien. Und gerade jetzt befindet ihr euch in einer ähnlichen Situation. Ihr habt gewaltige Schätze der Weisheit angesammelt, so umfangreich, dass unwillkürlich die Frage entsteht: Wohin damit? Ihr atmet ein, dann noch einmal und noch einmal, doch irgendwann geratet ihr in eine schwere, scheinbar ausweglose Lage. Ihr könnt nicht mehr angemessen mit dem umgehen, was ihr aufgenommen und angesammelt habt. Und selbstverständlich treten sofort die gegenwirkenden Kräfte auf — „gegenwirkend“ nur in Anführungszeichen, denn ihr Erscheinen ist vollkommen gesetzmäßig: sie kommen gerade deshalb, um euch zu den Neuen Mysterien zu drängen.

Und dafür müsste man fragen: Was taten die alten Priester in den Alten Mysterien, wenn sie dieses Einatmen vollzogen? Wie vollzogen sie das Ausatmen?

Genau hier eröffnet uns der Gott des Jahres eines seiner Geheimnisse. Es ist schwer zu glauben, schwer sich überhaupt vorzustellen, wie so etwas möglich war, und dennoch: Die alten Priester, nachdem sie den vollständigen Zyklus des Jahreskreises durchlaufen und die gesamte kosmische Weisheit aller vier Jahreszeiten gesammelt hatten — oder, aus einer anderen Perspektive, die Gesamtheit der kosmischen Geheimnisse des physischen Leibes, des Ätherleibes, des Astralleibes und des Ich — gelangten sie zum Moment des großen sommerlichen Jahresfestes, des Festes der Sommersonnenwende.

In dieser Zeit vollzieht die Erde, dem natürlichen kosmischen Rhythmus folgend, ihr Ausatmen und befindet sich in den Armen der Oberen Götter — jener Götter, die während des ganzen Jahres, von einem Sommerfest zum nächsten, die wahren Herren und die wahre Quelle der kosmischen Weisheit sind.

Und im erneuten Zusammentreffen mit ihnen empfanden die alten Priester ein tiefes inneres Bedürfnis, im besonderen Ritual des Sommerfestes die im Laufe des Jahres angesammelte kosmische Weisheit ihrem Urquell zurückzuschenken, zurückzuopfern.

Und dies war nicht einfach eine symbolische Handlung, nicht bloß Worte: „Wir danken euch, große Götter, für diese Begegnung, für die von euch geschenkte Weisheit; wir geben sie symbolisch zurück.“ Nein. Es geschah eine wirkliche Rückgabe der Weisheit durch bestimmte rituell‑symbolische Handlungen. Im Opferfeuer, unter den Düften, die nach oben stiegen, wurden besondere rituelle Worte gesprochen, die diesen Prozess ausdrückten, und es wurden heilige Handlungen vollzogen, in denen die Priester in diesen sakralen Raum eintraten, geschmückt mit verschiedenen Zeichen und Bildern der kosmischen Weisheit.

Man kann sich vorstellen, dass die Priester etwa eine Papierkrone trugen, die bestimmte Attribute der kosmischen Weisheit ausdrückte. Und wenn im Verlauf des Rituals diese Zeichen dem Opferfeuer übergeben oder auf andere Weise von ihnen abgelegt wurden, standen die Priester am Ende vollständig ohne diese Zeichen da.

Und man darf nicht denken, dass dies irgendeine Farce war, denn im Verlauf dessen verloren sie tatsächlich die gesamte angesammelte Weisheit und traten aus dem Ritual in einem Zustand völliger innerer Leere hervor, als wären sie zu vollkommenen Toren geworden. Heute ist das schwer zu verstehen; es könnte Schrecken auslösen: Wie lebten sie danach weiter?

Gerade darin lag das Wesen des Geschehens, dass sie während der nächsten Monate — mindestens bis zum Michaelifest, bis zur Herbstzeit — tatsächlich in einem völlig törichten Zustand lebten, in einem Zustand tiefer innerer Unbestimmtheit und Unwissenheit, bis ein neuer Zyklus der Weisheitsaufnahme begann.

Während dieser Monate wurden sie von den sekundären Priestern, den Priester‑Dienern, unterstützt, die nicht unmittelbar an diesem Ritual teilnahmen, sondern es nur begleiteten und ermöglichten und dabei ihre Weisheit bewahrten. Vor allem waren dies diejenigen, die aufgrund ihres Dienstes nicht das Recht hatten, sie zu verlieren, da ihre Tätigkeit eine ununterbrochene Fortführung über das ganze Jahr erforderte.

Zu ihnen gehörten vor allem die Äskulapen — die alten Heilpriester, die selbstverständlich ebenfalls zum Mysteriendienst gehörten. Sie konnten den medizinischen Prozess nicht für mehrere Monate unterbrechen, während die alte Weisheit gegangen war und die neue noch nicht zu kommen begonnen hatte.

Und man muss sagen, dass dies zwar herausragende Menschen waren, dennoch blieben sie opferbereit in der Stellung der Diener der Oberpriester, die ihre Weisheit vollständig verlieren mussten. Andernfalls — nochmals betont — wäre diese Weisheit unweigerlich von luziferischen Kräften ergriffen worden.

Und wir ahnen bereits, dass gerade hier die Neuen Mysterien — die Mysterien des Urheberrechts — begründet werden müssen, wenn wir den wahren Sinn dessen vollständig verstehen, was das Urheberrecht in Wirklichkeit ist.

Natürlich sind die Neuen Mysterien keine vollständige Wiederaufnahme der Alten Mysterien — darum geht es überhaupt nicht. Doch für das Verständnis der Neuen Mysterien müssen wir unvermeidlich zu den Mysterien der Vorzeit zurückkehren und uns auf ihre Erfahrung stützen. Wenn wir überhaupt nicht verstehen, was in den Alten Mysterien geschah, werden wir unfähig sein, die Grundlagen der neuen Mysterien zu legen.

Ebenso wenig könnten wir erkennen, dass diese alte mysterienhafte Weisheit — trotz allem — auf die eine oder andere Weise in der allgemeinen geistigen Kultur der Menschheit erhalten geblieben ist.

Wenn wir zum Beispiel einem Phänomen wie den Jahrmarktskomödianten und Narren begegnen, ist es wichtig zu verstehen, dass sie keineswegs einfach nur umherziehende Künstler, Bettler oder Vertreter eines niederen und unentwickelten Standes waren, deren einziges Tun darin bestand, das Publikum auf Jahrmärkten für ein Almosen zu unterhalten.

Im Gegenteil: Gerade in dieser Gestalt traten nicht selten umherziehende Eingeweihte auf — eben Eingeweihte, die der Welt in solcher Erscheinung entgegentreten sollten. Durch verschiedene Formen des Vortrags — dramatische Handlung, Puppenspiel, das Spiel auf der Leier oder anderen Musikinstrumenten, begleitet vom Gesang, oder sogar durch offenes Narrentum — erfüllten sie ihre besondere Mission.

Und die Mächtigen, die Herrschenden dieser Welt, bemühten sich selbstverständlich nach und nach, solche Erscheinungen auszurotten, denn hinter ihnen stand eine reale geistige Macht. Und die absolute Herrschaft der Diener Ahrimans konnte nur dann entstehen, wenn solche Erscheinungen vernichtet waren.

Wie wir vermuten können, stehen vor uns Resterscheinungen der Alten Mysterien, wenn wir in solchem Narrentum, in der Narrenkleidung, auch Parzival begegnen. Nun können wir erkennen, dass dies keineswegs Zufall ist: auch hier spiegelt sich das Erbe der Alten Mysterien. Seinen großen Weg zum Gral musste Parzival gerade im Gewand des „Narren“ beginnen. All dies sind die letzten Nachklänge der alten mysterienhaften Traditionen.

Wir erinnern uns gut an die Gestalt des Hofnarren. Viele bedeutende Könige hielten solche Menschen an ihrem Hof — Menschen, die das Bewusstsein von Eingeweihten besaßen und daher fähig waren, die schärfsten und unbequemsten Wahrheiten auszusprechen, für die jedem anderen Höfling, selbst dem höchstrangigen, der Kopf abgeschlagen worden wäre, während der Narr sie straflos aussprechen konnte.

Darum wird in der Kartensymbolik der Joker — die Karte, die jeden König übertreffen kann — als Narr dargestellt. Es ist die höchste Karte des Spiels. Der allmächtige Joker wird zum Bild des Priesters, jenes alten Priesters, der einer der mächtigsten Menschen seiner Zeit war, der aber im Moment der Sommersonnenwende im Zustand absoluter Torheit war und mehrere Monate darin verbleiben musste, bis er erneut begann, die Weisheit des neuen Zyklus zu sammeln.

So eröffnen sich uns unverhofft wahrhaft globale Perspektiven — von der tiefsten Vorzeit bis, vielleicht, in unsere Tage hinein.

Und wenn wir uns fragen, wo man heute die letzten Erscheinungen dieser eigentümlichen „kosmischen Torheit“ finden kann, die zugleich die höchste mysterienhafte Qualität darstellt, wenn Menschen vollständig verzichten — nicht einmal so sehr auf die Weisheit selbst, sondern auf den Anspruch auf das Urheberrecht an ihr, dann wird eines der eindrucksvollsten Beispiele wohl die Wikipedia sein.

Es ist eine kolossale Arbeit, die keinem einzelnen Menschen und wahrscheinlich nicht einmal einem Autorenkollektiv der hervorragendsten Wissenschaftler und Professoren möglich gewesen wäre. Ein solches Werk kann nur durch eine unzählbare Menge von Enthusiasten vollbracht werden, denen der Gedanke, sich das Urheberrecht auf das von ihnen geschaffene Wissen zuzuschreiben, völlig fernliegt.

Und dennoch sind gerade sie es, die die gewaltigen Bestände menschlicher Weisheit bewahren und pflegen. Natürlich handelt es sich nicht mehr um kosmische Weisheit, sondern um irdische Weisheit. Doch gerade hier kann man erkennen, wie eine einst große Opferhandlung, vollständig auf die Erde herabgestiegen und den Bedingungen der modernen Epoche angepasst, durch ungeheure Arbeitsmengen eine herausragende allgemein zugängliche Enzyklopädie entstehen ließ, die zugleich ein großes Gut der gesamten Menschheit geworden ist.

Natürlich kann Wikipedia im physischen oder juristischen Sinne einer bestimmten Organisation oder einem Portal gehören, einen konkreten rechtlichen Eigentümer haben. Doch ohne die große Opferarbeit unzähliger Menschen wäre ihre Existenz unmöglich.

Und man könnte fragen: Warum habt ihr so viel Zeit dafür aufgewendet? Niemand wird euch für diese Arbeit bezahlen, niemand wird euch vielleicht sogar danken, denn vor uns steht ein großer Anonymus, ein großes „Niemand“.

Doch diese Menschen arbeiten nicht einmal um des Dankes willen, sie arbeiten aus einem Seelenimpuls heraus, aus jenem inneren Enthusiasmus, aus dem jede mysterienhafte Tätigkeit beginnt.

Und in diesem Sinne kann man das Geschehen durchaus eine Mysterienhandlung nennen, denn wie anders ließe sich erklären, dass die Arbeit unzähliger Menschen nicht nur nicht in zerstörerischen Widerspruch zur Arbeit anderer tritt — trotz der unvermeidlichen menschlichen Schwächen wie Neid, Rivalität, Abneigung, Hass — sondern sich zu einem Ganzen fügt?

Natürlich entstehen auch in Wikipedia solche Konflikte von Zeit zu Zeit, doch dies sind nur lokale Fälle, die die große Gesamtstruktur nicht stören und sie nicht ins Chaos führen. Im Gegenteil, alles erweist sich auf erstaunliche Weise als geordnet. Keine Arbeit verschwindet spurlos und sinkt nicht irgendwo in unerreichbare Tiefen, aus denen sie schwer wieder hervorzuholen wäre. Alles Geschaffene wird nahezu sofort in den offenen Umlauf eingeführt, wird für alle zugänglich und verwandelt sich in ein gemeinsames Gut.

So vollzieht sich ein kollektives Autorentum, das bereits in gewissem Maße — wenn noch nicht eine moderne Mysterienhandlung, so doch zumindest ein Annäherungsschritt zu ihr — unter Mitwirkung des Großen Architekten geschieht.

Doch ein nicht minder bewundernswertes Beispiel ist die Entstehung des Betriebssystems Linux. Auch dies ist das Werk einer ungeheuren Zahl von Menschen, doch hier handelt es sich nicht einfach um Fachleute verschiedenster Bereiche, sondern vor allem um Programmierer. Vielleicht ist dieses Beispiel der breiten Öffentlichkeit weniger bekannt, doch dadurch wird es nicht weniger aussagekräftig und nicht weniger erstaunlich.

Eine ungeheure Zahl von Fachleuten, die ihr Wissen ausschließlich für persönliches Wohlergehen und Verdienst hätte einsetzen können, hat ihre Kräfte vollkommen bewusst und opferbereit vereint und sich gegen die Monopole oligarchischer Strukturen gestellt, die bestrebt sind, die ganze Welt mit einer Art Tribut zu belegen. Genau so wirkt die Situation, wenn große Konzerne — wie etwa Microsoft im Falle des Betriebssystems Windows — faktisch versuchen, die gesamte Menschheit in Abhängigkeit von ihren technologischen Lösungen zu bringen und daraus fortwährenden Nutzen zu ziehen.

Dieser bewusste Protest der Programmierer, die sich zum Wohl der Allgemeinheit zusammenschließen konnten, stellt ebenfalls eine wahre Mysterienhandlung dar, denn ein solches Einheitsstreben und ein solcher Umfang gemeinsamen Schaffens lässt sich kaum allein durch gewöhnliche menschliche Motive und Interessen erklären.

Natürlich kann man dies als einen weiteren Akt des guten Willens des Großen Architekten betrachten, der gemeinsam mit dem Erzengel Vidar bereits unendlich viel zur Rettung der Menschheit in seiner guten Gestalt getan hat, auch wenn die unheilvolle Gestalt der Künstlichen Intelligenz weiterhin wie ein Damoklesschwert über der Menschheit schwebt. Und mit jedem Tag nähert sich — bildlich gesprochen — das Jahr 2033 immer deutlicher, in dem vieles dafür spricht, daß die Waagschale der Künstlichen Intelligenz die Waagschale des menschlichen Intellekts überwiegen wird und die Menschheit nicht mehr von einzelnen Konzernen ergriffen sein wird, von deren Abhängigkeit man sich immerhin noch irgendwie lösen könnte, sondern von einer Macht, von der man sich nicht mehr abwenden kann.

Dennoch ist für uns etwas anderes entscheidend: Gerade der Große Architekt — und offenbar nur durch ihn konnte dies geschehen — hat die Grundlagen für '''die Mysterien des Urheberrechts''' geschaffen, oder genauer gesagt, für die Überwindung des ahrimanischen Urheberrechts.

Doch diese Mysterienhandlung ist eine Vormysterienhandlung. Für sich allein löst sie nichts und vermag den kritischen Moment, das Jahr 2033, nicht hinauszuschieben. Sie schafft lediglich bestimmte Vorbilder und Muster, die in den eigentlichen Mysterien — den menschlichen Mysterien, nicht denjenigen, die ausschließlich unter Mitwirkung des Großen Architekten vollzogen werden — wiederholt werden müssen. Und diese Mysterien müssen selbstverständlich '''Mysterien Christi''' sein.

Um einen Schritt in diese Richtung zu tun, eröffnet uns der Gott des Jahres weiter, dass allmählich — nämlich zu Beginn '''der vierten Kulturepoche''', um '''das Jahr 743 v. Chr.''' — diese alten Möglichkeiten zu erlöschen begannen. Immer weniger konnte die kosmische Weisheit einfach „eingeatmet“ werden, denn die Kräfte des Denkens mussten erwachen und sich entwickeln.

Natürlich verlief dieser Prozess außerordentlich langsam. Doch eine der Aufgaben der Epoche der Verstandes‑ oder Gemütsseele bestand gerade darin, dass die Uralten Mysterien ihrem Abschluss entgegengehen sollten und das menschliche Denken in seiner modernen Form geboren werden musste.

Und tatsächlich war das menschliche Denken einige Jahrhunderte vor der Mysterienhandlung von Golgatha, oder der Geburt Christi, bereits so weit auskristallisiert, dass der große Aristoteles seine Gesetze und Formen erstmals systematisch beschreiben konnte. Das Denken wurde als eigene Tätigkeit des Menschen bewusst, auch wenn es noch als mit einer umfassenderen geistigen Ordnung und dem Wirken der Götter verbunden verstanden wurde und nicht als ausschließlich autonomes Produkt des Menschen.

Und dann — einige Jahrhunderte vor dem Mysteriumvon Golgatha und einige Jahrhunderte nach ihm, also gerade in jenem Zeitraum, der für uns von besonderer Bedeutung ist, in jener eigentümlichen Delta‑Umgebung der Mysterienhandlung von Golgatha, die sich über 333 Jahre vor ihr und 333 Jahre nach ihr erstreckt — begannen die Priester, die Weisheit bereits durch die Kräfte des menschlichen Denkens zu erarbeiten.

Doch damit entstand eine neue Gefahr.

Es ist nicht schwer zu erkennen, dass ein falsches Verhältnis zu der Weisheit, die eine Gabe der Götter ist, dazu führte, dass diese Weisheit von Luzifer ergriffen wurde; ein falsches Verhältnis zu der Weisheit jedoch, die bereits zur Frucht menschlicher Arbeit wird, führt zu einer Veränderung ihrer Qualität.

Wenn die alte Weisheit den Charakter eines Atemprozesses trug — man musste sie einatmen und dann ausatmen — so trug die durch eigenes Denken erreichte Weisheit bereits den Charakter nicht des Atems, sondern des Blutkreislaufs.

Doch auch der Blutkreislauf hat seinen eigenen Prozess der Metamorphose, der indirekt ebenfalls mit dem Atem verbunden ist. Das arterielle Blut wird allmählich venös und muss eine Erneuerung durchlaufen, um seine ursprüngliche Qualität wiederzuerlangen und erneut arteriell zu werden.

Darum musste sich auch hier eine ähnliche Mysterienhandlung entfalten, nur bereits eine Mysterienhandlung, die nicht dem Schutz vor Luzifer diente, sondern — wie leicht zu erraten — dem Schutz vor Ahriman. Denn nun erhielt gerade Ahriman die Möglichkeit, bei Fehlen einer solchen Mysterienhandlung jene kosmische Weisheit zu ergreifen, die von den Priestern durch menschliches Denken erreicht wurde.

Doch um Ahriman zu bewältigen, war nun eine andere Kraft notwendig — nicht die Kraft der Oberen Götter, sondern die Kraft Christi selbst, den die Menschheit sehnsüchtig erwartete.

Vor der Mysterienhandlung von Golgatha wurde seine Gegenwart besonders intensiv in jener Jahreszeit erlebt, in der die Erde sich in einem Zustand kosmischer Isolation befand, also im Winter, zur Zeit der Wintersonnenwende. Deshalb musste gerade in dieser dunkelsten und am stärksten mit dem Tod verbundenen Zeit das Winterfest vollzogen werden — das Fest der Ankunft des Göttlichen Wesens auf der Erde, des einzigen, das Ahriman zu überwinden vermochte.

So verschob sich der Mittelpunkt der Mysterienhandlung, ihr geistiger und inhaltlicher Schwerpunkt, vom Sommer zum Winter. Doch das bedeutete selbstverständlich keineswegs das Verschwinden des Sommerfestes. Im Gegenteil, nun erhielt es eine neue Qualität, denn auch der Gott des Jahres war durch seine Christianisierung gegangen, und alle alten Jahresfeste erhielten einen völlig neuen, tieferen Sinn.

Gerade darin lag die besondere Bedeutung von Weihnachten: Die Priester mussten die kosmische Weisheit nun in besonderer Weise Christus opfern und sie dadurch vor der Macht Ahrimans retten.

Natürlich geschah dies nicht mehr so wie in den ältesten Zeiten, als die Priester die Weisheit vollständig verloren und zu absoluten Toren wurden. Doch in gewissem Maße geschah es dennoch: In einem bestimmten Sinn wurden sie kindgleich. Und im Wesen war das Bild, das später Parzival verkörperte, tatsächlich ein Nachklang gerade dieser Mysterien.

So gelangen wir zum Verständnis dessen, dass die Prozesse, die in den Alten Mysterien stattfanden, in bestimmter Form noch in den ersten Jahrhunderten des Christentums weiterbestanden — in jener Zeit, in der auf der Erde, diesem Verständnis zufolge, noch das eigentliche Christentum lebte, jenes Christentum, das später durch die orthodoxen Formen der kirchlichen Tradition verdrängt wurde.

Doch gerade hier wurde der ursprüngliche Entwicklungsverlauf gestört. Das orthodoxe Christentum übernahm Elemente der Alten Mysterien nicht mehr in ganz rechtmäßiger Weise, wodurch der mysterienhafte Prozess gewissermaßen zurückgeworfen wurde — in die Vergangenheit. Und obwohl weiterhin von Christus die Rede war, wurde Seine Bedeutung immer stärker durch die zunehmend erlöschenden Formen des alten mysterienhaften Erbes überlagert, die nun außerhalb ihres ursprünglichen Zusammenhangs eingeführt wurden.

Auf der anderen Seite wurden die erhaltenen Reste der Alten Mysterien, wie wir wissen, von eben diesen orthodoxen Strukturen verfolgt und vernichtet. Daher beschränkte sich das Bestehen christlicher Weisheitsmysterien auf das dritte und vierte Jahrhundert nach der Geburt Christi, danach wurde diese Tradition weitgehend unterbrochen. Doch gerade in diesen Mysterien vollzogen sich im Wesen jene Formen des Umgangs mit Weisheit, die man heute als ''Mysterien des geistigen Eigentums'' bezeichnen könnte.

Und nun, da dieser ganze Prozess für uns verständlich zu werden beginnt, entsteht die Möglichkeit, bewusst von der Bildung '''neuer christlicher Mysterien des geistigen Eigentums''' zu sprechen — eines Ansatzes, der es erlauben würde, ein klares und begründetes Verhältnis sowohl zum geistigen Eigentum als auch zu jener Weisheit zu entwickeln, die durch menschliche Arbeit geschaffen wird.

''Alle weiteren veröffentlichten Materialien werden als '''Arbeitsversionen''' präsentiert und für ihre Weiterentwicklung offen bleiben. Wir laden alle, denen diese Materialien nahe und interessant sind, zur '''Mitarbeit''' und '''Mitautorenschaft''' ein — im Geist der Prinzipien der Wikipedia: durch gemeinsames Mitwirken, Ergänzen und Verbessern.''

Vorlage:Languages

2026-07-05T06:36:18Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „ <div style="float:right; border:1px solid #ccc; padding:5px;"> Deutsch | English | Русский | Українська </div>“

<div style="float:right; border:1px solid #ccc; padding:5px;">
[[{{{1}}}|Deutsch]] |
[[{{{1}}}/en|English]] |
[[{{{1}}}/ru|Русский]] |
[[{{{1}}}/uk|Українська]]
</div>

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts

2026-07-05T06:31:39Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „''Text vom 09.06.2026'' ''Redaktion vom 03.07.2026'' ''Der Herausgeber: Tatiana Tsykra'' ''tetyana.tsykra@gmail.com '' Es ist jetzt eine dringende Notwendigkeit entstanden, auf unserer Website zahlreiche Texte zu veröffentlichen, die die Frucht unserer langjährigen gemeinsamen geistigen Arbeit sind. Üblicherweise ist bei der Veröffentlichung von Texten die Frage ''der Urheberrechte'' die wichtigste Frage. Doch für esoterische Texte – sowohl i…“

''Text vom 09.06.2026''

''Redaktion vom 03.07.2026''

''Der Herausgeber: Tatiana Tsykra''

''tetyana.tsykra@gmail.com ''

Es ist jetzt eine dringende Notwendigkeit entstanden, auf unserer Website zahlreiche Texte zu veröffentlichen, die die Frucht unserer langjährigen gemeinsamen geistigen Arbeit sind. Üblicherweise ist bei der Veröffentlichung von Texten die Frage ''der Urheberrechte'' die wichtigste Frage. Doch für esoterische Texte – sowohl in alten Zeiten als auch in der rosenkreuzerischen Tradition – war immer klar, dass Menschen durch ihre Arbeit lediglich dazu beitragen können, dass geistige Inhalte der ganzen Menschheit zugänglich werden; aber den Anspruch auf Autorschaft, auf die Rolle eines Schöpfers geistiger Inhalte zu erheben, ist völlig absurd. Und dennoch, da die mentalen Gewohnheiten der ahrimanischen Welt in Bezug auf das Urheberrecht auch in der anthroposophischen Gemeinschaft Wurzeln geschlagen haben, halten wir es für notwendig, allen unseren weiteren Veröffentlichungen auf dieser Website einen einleitenden Artikel voranzustellen, in dem die Frage des Urheberrechts im Kontext ''der Neuen Mysterien'' behandelt wird.

In den kosmischen Rhythmen des Jahreskreises befinden wir uns jetzt an einem sehr wichtigen Wendepunkt — am Punkt der Sommersonnenwende. In den Alten Mysterien aller Zeiten und Völker war sie eines der vier bedeutendsten Mysterienfeste. Streng genommen war sie in den frühesten Traditionen überhaupt das wichtigste Fest des Jahres. In späteren Mysterien, besonders nach dem Mysterium von Golgatha, verlagerte sich der Akzent allmählich in Richtung Weihnachten, doch ursprünglich nahm gerade das Sommerfest — der Moment des vollständigen Übergewichts des Lichtes über die Finsternis — den zentralen Platz ein.

Genau jetzt erleben wir diese wunderbare, süßeste Zeit. Wir leben an dem Punkt des Jahreskreises, an dem die Sonne am höchsten steht. Und diesen Moment darf man nicht verpassen, denn wenn man sich jetzt nicht mit Sonnenkräften erfüllt, wird es später lebensnotwendig an ihnen fehlen, und es wird zu spät sein, sich damit zu versorgen. In der Natur geschieht dies von selbst: Die Erde erfüllt sich mit der Kraft des Sommers, und selbst wenn der Sommer vergeht, lebt seine Wärme im Verborgenen in ihr während des ganzen kalten, dunklen Teils des Jahres — bis zum neuen Frühling. Andernfalls würde die Erde im Grunde jeden Winter sterben, wenn sie sich nicht mit diesem Licht und dieser Wärme versorgte. Nicht nur alle mehrjährigen Pflanzen, die ganze Welt der Insekten, die Bären, die in den Winterschlaf fallen, leben in der Sommerwärme — so verhält sich die Erde als ein ganzheitlicher Naturorganismus.

Die Menschen der Vorzeit, die eine tiefe und lebendige Verbindung zur Natur und selbstverständlich zu den Mysterien hatten, waren vollständig in diese Jahresrhythmen eingetaucht. Für sie war das Jahr keine Abstraktion, wie wir es heute im Kalender sehen: „Aha, das Jahr 2025 ist zu Ende, das Jahr 2026 hat begonnen.“ Wer einen Abreißkalender hat, reißt das letzte Blatt ab; die anderen schauen einfach auf die Zahlen und stellen den Jahreswechsel fest. Doch das ist im Grunde reine ahrimanische Abstraktion, die des lebendigen Zeitgefühls beraubt ist.

Für das alte Bewusstsein stand hinter dem Begriff „Jahr“ ursprünglich eine besondere Gottheit. Im Wesen steht hinter dem Phänomen des Jahres ein hohes geistiges Wesen aus der Hierarchie der Archai.

Deshalb ist es kein Zufall, dass in den Ländern, in denen die zukünftige sechste Kulturepoche entsteht und in denen die Abstraktionen wieder überwunden werden, gerade in der russischen Sprache das Wort '''год''' (''god'' — ausgesprochen wie [got]) genauso klingt wie das Wort '''Бог''' (''bog'' — „Gott“). Im Englischen bedeutet God „Gott“ und klingt dem russischen год sehr ähnlich. Im Deutschen wird Gott fast genauso geschrieben wie das englische ''God'', aber ausgesprochen als [ɡɔt]. In der Weisheit der russischen Sprache ist dies offenbart, auch wenn kaum jemand darauf achtet: '''Год — это Бог.''' '''Der „god“ (Jahr) ist der „Gott“.'''

Jetzt ist die Zeit gekommen, und sie fordert sehr eindringlich, dass dieser Gott — der Gott des Jahres — zu uns zurückkehren kann. Die Menschheit, die nicht in die kosmischen Rhythmen des Jahreskreises zurückkehrt, wird nicht richtig in die geistige Welt eintreten können, um die Kultur der Neuen Mysterien aufzubauen. Der Jahresrhythmus ist ein Rhythmus von außergewöhnlicher Bedeutung.

Natürlich sind auch andere Rhythmen wichtig — zum Beispiel der Tagesrhythmus. Doch der Tagesrhythmus ist vor allem für unsere tägliche produktive geistige Tätigkeit bedeutsam. Wenn wir die Tagesrhythmen stören, geraten wir schließlich völlig außer Kraft und fallen in die Hände der widerstrebenden Kräfte. Wenn man jedoch global spricht — darüber, dass die menschliche Zivilisation mit dem Ende des Kali-Yuga in die geistige Welt zurückkehren muss — dann führt der Weg gerade über die Rückkehr eines solchen Gottes zu den Menschen, der das Jahr ist.

Wenn wir uns an diesen Gott wenden, kann er uns einen wichtigen Hinweis geben. Denn er kommt zu uns als Initiator ''der Neuen Mysterien'', die uns zur bewussten Rückkehr in den Jahreskreis führen. Und dann entsteht die Frage: Welches Verhältnis hat der Jahreskreis zu dem Thema, das uns jetzt bewegt — zum Thema des Urheberrechts? Wir wollen ''die Mysterien des Urheberrechts'' begründen. Man könnte meinen: „Im Garten wächst der Holunder, und in Kiew ist der Onkel“. Wie kann uns der Gott des Jahres hier helfen? — Er kann nicht ''nicht'' helfen! Wenn wir ein Mysterium aufbauen, müssen wir berücksichtigen, dass der grundlegende Mysteriengeist, der in der Vorzeit einen Naturcharakter trug, jetzt, nach dem Mysterium von Golgatha, in unmittelbarer Verbindung mit Christus selbst steht. Es ist eine Vereinigung dieser Götter geschehen: Christi und des wahren Jahreskreises. Natürlich existieren heute dämonisierte heidnische Kulte, die ebenfalls den Jahreskreis kennen. Doch uns interessiert der wahre, zeitgemäße Jahreskreis — im Geist der Neuen Mysterien. Und er ist völlig untrennbar vom Wesen Christi.

Doch dennoch: Um die Neuen Mysterien zu begründen, geschieht — wie wir wissen — vieles gerade als eine Art '''Auferstehung der Alten Mysterien''' und nicht einfach als Entstehung von etwas völlig Neuem. Ja, beides geschieht: Es kommt etwas völlig Neues, aber etwas anderes ist dasjenige, was in ein tiefes Pralaya hinabgesunken war und nun als vollständig christianisierte Auferstehung der Alten Mysterien zurückkehrt. Und wenn wir uns an diesen '''Gott des Jahres''' wenden, der sich jetzt an uns wendet, der in seinem großen alten Fest — dem Fest der Sommersonnenwende, heute ''Johannistag'' genannt — zu uns kommt, und ihn fragen, wie wir unser Mysterium begründen sollen, dann wird er uns auf das hinweisen, was in den Alten Mysterien geschah.

Es zeigt sich, dass in sehr fernen, uralten Zeiten die Priester auf besondere Weise im Verlauf des Jahreskreises ihre mysterienhafte Weisheit kultivierten. Wir wissen gut, dass es damals kein Denken im modernen Sinne dieses Wortes gab. Doch das bedeutet keineswegs, dass es damals keine Weisheit gab.

Die Weisheit wurde nicht durch geschliffenes logisches menschliches Denken erreicht; sie wurde auf völlig anderen Wegen erreicht — nämlich in den Kulten dieses göttlichen Wesens des Jahres. Und dieses göttliche Wesen aus dem Rang der Archai — ein mächtiges Wesen, dem Geist der Epoche insgesamt ebenbürtig, aber zugleich die Einzigartigkeit des jeweiligen Jahres in sich tragend — verlieh den Menschen Inspirationen oder, genauer gesagt, besondere Fähigkeiten; natürlich nicht allen Menschen, sondern vor allem den Eingeweihten; durch die Eingeweihten ihren Schülern; und durch die Schüler im Grunde allen Menschen, die damals noch das instinktive Hellsehen bewahrten.

Was verlieh es? Es schenkte eine besondere Fähigkeit: in allen Naturerscheinungen, die sich im Verlauf des Jahres zyklisch entfalteten, ''die kosmischen Schriftzeichen'' zu sehen. Der alte Mensch '''las''' sie buchstäblich. Er beobachtete das Verhalten der Insekten, die Formen der Blätter der Bäume und Pflanzen, die Bewegungen der Tiere, die Veränderung des Landschaftsbildes: im Winter — die Schneedecke, im Frühling — das Schmelzen des Schnees und die ersten Knospen, im Sommer — das Grün und die Vielfalt der Farben, im Herbst — das Vergehen, das Rotgoldene und das Graue, und wieder den Schnee. All dies — bis in die kleinsten Einzelheiten, bis zum Verhalten eines einzelnen Käferchens oder dem Anblick einer einzelnen Blume — wurde als Buchstaben ''eines kosmischen Alphabets'' erlebt. Diese Buchstaben fügten sich zu Worten, die Worte zu Sätzen, und die Sätze zu ganzen Werken kosmischer Weisheit.

So verstanden die alten Menschen, lange vor der materialistischen Epoche, in der das materielle Phänomen als „bare Münze“, als die eigentliche Realität genommen wurde, klar: All dies ist nicht wirklich. Doch es war keineswegs etwas Unbedeutendes. Im Gegenteil, es hatte dieselbe Bedeutung wie die Buchstaben in einem Buch.

Wenn der Mensch ein fesselndes Kunstwerk liest, vergisst er, dass vor ihm ein Buch liegt. Erinnern wir uns an solche Momente: Wir lesen nicht Buchstaben und Silben, obwohl die Buchstaben sich zu Silben, die Silben zu Worten, die Worte zu Sätzen, die Sätze zu Absätzen, die Absätze zu Kapiteln fügen. Doch all das sehen wir nicht. Vor dem inneren Auge entfalten sich eindrucksvolle Bilder des erlebten Geschehens, und wir bemerken weder Seiten noch Zeilen noch Buchstaben. Wir sehen nur dasjenige, was in der Seele aufleuchtet und uns als lebendiger Inhalt ergreift.

Im Buch sind die Buchstaben das Materielle, das Greifbare; nur sie „existieren“ gewissermaßen, doch gerade sie sind das Unwesentliche. Wesentlich ist dasjenige, was in der Seele als Bilder der Handlung eines großartigen Buches entsteht. Und obwohl es in der materiellen Welt nicht vorhanden ist, so existiert es doch gleichsam in der unsichtbaren Welt.

Wo aber existiert es? Natürlich im geistigen Weltbereich. Diese Bilder können nicht einfach aus Buchstaben entstehen — das wäre absurd. Es ist unmöglich vorzustellen, dass aus Buchstaben solche überwältigenden Gestalten hervorgehen. All diese Bilder existieren in der geistigen Welt, und die Buchstaben dienen lediglich als Wegweiser zu ihnen.

Durch die Buchstaben treten wir in jene Bereiche der geistigen Welt ein, in denen die künstlerischen Inhalte, die unsere Seele ergreifen, in gewisser Weise wirklich entfaltet sind. Ebenso drang durch die Naturbilder der seelische Blick des Schülers, der in die kosmische Weisheit eingeweiht war, und erfüllte seine innere Welt.

Darum schätzte er die Natur und lehnte sie nicht ab: ohne sie hätte er nicht zur kosmischen Weisheit durchbrechen können. Doch zugleich verfiel er nicht der Illusion: in jedem Moment des Jahres öffneten sich neue Fragmente dieser Weisheit, und die Seele lebte im Einklang mit diesem Rhythmus.

Deshalb ist es kein Zufall, dass das Jahr mit dem Frühling begann. Wenn wir den Jahreslauf aufmerksam betrachten, bemerken wir: der Monat, der im modernen Bewusstsein fest als letzter verankert ist — Dezember — war in Wirklichkeit der zehnte Monat im Alten Rom. Das Wort ''dezem'' bedeutet „zehn“.

Warum war das so? Weil damals, in den letzten Nachklängen der Alten Mysterien, die sich noch in Rom erhalten hatten, das Neue Jahr ungefähr im März begann. Und jene kosmische Weisheit, die dem Schüler im Moment des Frühlingserwachens der Natur geschenkt wurde, stand in direktem Zusammenhang mit den Geheimnissen seines physischen Leibes. Sein Bewusstsein war makrokosmisch, und er wusste genau, was sein physischer Leib jenseits der Illusion in Wahrheit ist.

Was geschieht, wenn wir aus der Illusion heraustreten — durch Einweihung, durch den Tod oder, in Wirklichkeit, jede Nacht durch den Schlaf? Wir besitzen kein entwickeltes Bewusstsein, daher erleben wir nicht bewusst, was im Schlaf mit uns geschieht. Im Schlaf vollzieht es sich unbewusst, rein lebenshaft; nach dem Tod — bereits bewusst, jedoch nicht im gewöhnlichen, an den Leib gebundenen Bewusstsein, sondern im mächtigen ''Überbewusstsein'', das von den Höheren Hierarchien geschenkt wird.

Dann erleben wir etwas dem irdischen Bewusstsein völlig entgegengesetztes. Im irdischen Bewusstsein empfinden wir uns im Inneren des physischen Leibes, in dem die inneren Organe funktionieren: Herz, Leber, Nieren, Magen, Knochen, Muskeln, Drüsen der inneren Sekretion und vieles andere. Unser Leib ist unendlich komplex und weise gebaut — das komplizierteste Gebilde auf der Erde. Wie sehr sich der naturwissenschaftlich‑technische Fortschritt auch entwickelt, selbst bis hin zur Künstlichen Intelligenz, bleibt er dennoch weit entfernt von der Weisheit, die im physischen Leib angelegt ist.

Wir erleben, dass all dies unser '''inneres''' Gefüge ist, das uns Bewusstsein verleiht: wenn es normal funktioniert, arbeitet auch der Kopf normal, und wir fühlen uns gesund. Und um uns herum entfaltet sich die '''äußere''' Welt: zuerst die Natur, dann der Kosmos, den wir als Illusion verstehen, hinter der die Welt der Höheren Hierarchien steht.

Nach dem Tod oder bei der Einweihung erleben wir, wie alles die Plätze tauscht. Dasjenige, was zuvor die äußere Welt war — nicht die physische Illusion, sondern die dahinterstehende Welt der Höheren Hierarchien — wird zu unserem inneren Weltbereich. So unglaublich es klingt, so sehr sich der Verstand dagegen sträubt, es ist dennoch so: die grenzenlose Welt der Hierarchien entfaltet sich im Inneren des Menschen.

Denken wir noch einmal über die wahre Größe des Menschen nach: er ist das Gefäß aller Höheren Hierarchien, bis hin zu den höchsten — den Seraphim. Und der Erzengel Michael ist unser inneres Wesen. Und wenn der Mensch ein makrokosmisches Wesen ist, das die Erste, Zweite und Dritte Hierarchie in sich trägt, wenn all dies sein innerer Weltbereich ist, steht es ihm dann an, schwer zu leiden, was auch immer geschieht und welche Prüfungen ihm zufallen?

Wir können es kaum in unser Bewusstsein hineinbringen, dass wir in Wahrheit makrokosmische Menschen sind: als Hülle für die Höheren Hierarchien sind wir ihr Gefäß. Doch noch viel schwerer ist es zu begreifen, dass wir nicht irgendwo im Überraum nebeneinander stehen, sondern im Gegenteil ein einziger makrokosmischer Mensch mit einem gemeinsamen inneren Weltbereich sind, ohne dabei unsere Individualität zu verlieren.

Darum wird offensichtlich, wie absurd der Widerstreit der Menschen untereinander ist. Gegeneinander zu kämpfen, dort zu konkurrieren, wo es nicht nötig ist (wenn es nur eine ungesunde Konkurrenz im geistigen Bereich ist), zu beneiden, eifersüchtig zu sein, sich zu ärgern, sich zu beleidigen — all das ist völlig sinnlos. Wir sind einander wesensgleich, verbunden im Einen: wir sind die gemeinsame makrokosmische Hülle für alle Höheren Hierarchien. Auf der Höhe des Bewusstseins sind wir alle zu einem Ganzen vereint.

Rudolf Steiner spricht darüber bereits im Zweiten Unterricht der Ersten Klasse. Doch leider ist dies nicht zum Leben des heutigen Schülers der Michaelschule geworden. Es blieb nur theoretisches Wissen. Vielleicht wurde es nicht einmal theoretisches Wissen. Wer erinnert sich daran? Hand aufs Herz: wer bewahrt dies wenigstens beständig im Gedächtnis?

Wenn wir dennoch in unserem Bewusstsein festhalten, dass wir die Hülle für die Höheren Hierarchien sind, dass wir makrokosmische Menschen sind, Gefäße aller Götter, dann entsteht die Frage: was ist dann unsere äußere Welt?

Also: unser innerer Weltbereich — das sind die Höheren Hierarchien. Was aber ist dann die äußere Welt? Die äußere Welt wird dasjenige, was zuvor der innere Inhalt unseres physischen Leibes war: sein unendlich weises, göttliches Gefüge. Gerade dieses ergießt sich um uns herum als die Umgebung des makrokosmischen Menschen. Es ist etwas sogar noch Größeres als wir selbst, die wir das Universum in uns tragen.

Gerade daran arbeiten wir gemeinsam mit den Höheren Hierarchien, die in uns wohnen, während des Lebens zwischen Tod und neuer Geburt. Das ist dasjenige, was wir als Same, als Keim unseres zukünftigen physischen Leibes erschaffen, der dann, unendlich verkleinert, in den mütterlichen Organismus eintritt und bis zu einem bestimmten Zeitpunkt mehr oder weniger autonom auf der Erde existiert. Und in einer bestimmten Schwangerschaftswoche erfolgt die Verbindung des Embryos mit unserem Ätherleib, Astralleib und Ich.

So müssen wir uns die Vorbereitung des Keims unseres physischen Leibes vorstellen: genau so, wie jede Pflanze in sich den Samen heranbildet; nur ist in der Natur der Same klein und die Pflanze groß, und aus dem kleinen Samen wächst die große Pflanze. Doch in der geistigen Welt ist alles umgekehrt. Dort existiert ein unendlich großer Same, noch größer als der makrokosmische Mensch selbst, der alle Höheren Hierarchien in sich trägt. Es ist das unendlich große Korn unseres physischen Organismus, auch wenn es im geistigen Weltbereich keine räumlichen Eigenschaften mehr gibt. In der gedanklichen Anschauung erscheint es als etwas Größeres als wir selbst, als dasjenige, was uns umhüllt, und zu dem wir das Innere sind, während es das Äußere ist.

In einem bestimmten Moment, wenn dieser Same zur Inkarnation bereit ist, beginnt er sich zusammenzuziehen und verlässt uns. In diesem Augenblick unseres Lebens zwischen Tod und neuer Geburt lassen wir diesen Same von uns los. Er verkleinert sich ins Unendliche und wird zum Keim in den frühen Stadien der Schwangerschaft, in der Embryonalzeit. In dieser Phase arbeiten wir an unserem Ätherleib. Wir weben ihn aus dem Weltenäther — nicht aus dem irdischen, sondern aus dem kosmischen. Dann, indem wir uns allmählich von kosmischen Größen zu irdischen verkleinern, verbinden wir uns mit diesem physischen Keim.

Gerade jetzt ist es besonders wichtig, auf diese Bewusstseinshöhe zu steigen, damit wir die lebendige Verbindung mit '''dem Gott des Jahres''' wiederfinden und ein normales Gespräch mit ihm führen können.

Warum ist das so wichtig? Weil wir, wenn wir den Gott des Jahres in seinem Jahreskreislauf erfassen wollen, verstehen müssen: Im Frühling, dessen Höhepunkt in '''der Osterzeit''' erreicht wird, wenn wir lernen, die Buchstaben, Worte, Sätze und ganzen Kapitel der kosmischen Weisheit zu lesen, enthüllen wir '''die Geheimnisse des physischen Leibes''' in all seinen Einzelheiten.

Wenn wir aber dasselbe lernen, jedoch bereits in den völlig verwandelten Bildern des Sommers, erfassen wir '''die Geheimnisse des Ätherleibes'''. Gerade in dieser Zeit weben wir ihn gemeinsam mit den Höheren Hierarchien aus dem Weltenäther — nicht aus dem irdischen, sondern aus dem kosmischen. Dies geschieht, nachdem der unendlich große kosmische Keim in den unendlich kleinen irdischen Keim zusammengedrückt und zur Erde entlassen wurde. Und die Geheimnisse dieses Prozesses offenbaren sich im Sommer und erreichen ihren Höhepunkt im Punkt '''der Sommersonnenwende'''.

Dann verändern sich die Buchstaben des Gottes des Jahres erneut. Die Sonne beginnt schwächer zu werden, doch gerade in diesem Moment reifen die Früchte. Und der Gott des Jahres enthüllt uns in diesen kosmischen Schriftzeichen '''die Geheimnisse unseres Astralleibes.''' Ende September führt uns der Gott des Jahres zu seinem wichtigsten Diener — '''dem Erzengel Michael.''' Er muss uns durch den Herbst hindurch, durch die sich verdichtenden Kräfte der Finsternis und der Todeskräfte, in den Winter geleiten. Deshalb müssen wir jeden Herbst den Drachen der Finsternis und des Todes besiegen, der sich in der Natur ausbreitet, um in die sakralen Geheimnisse des Winters einzutreten. Diese Geheimnisse erreichen ihren Höhepunkt in '''den Weihnachtsmysterien''', in der '''die Geheimnisse des menschlichen Ich''' enthüllt werden.

So erlebten die alten Priester im Verlauf des Jahreskreises zyklisch die kosmische Weisheit. Doch nochmals sei betont: Für uns ist jetzt besonders wichtig zu verstehen, dass sie diese Weisheit nicht durch die Kraft modernen Denkens wahrnahmen. Dieses gab es damals schlicht nicht. Sie erarbeiteten die Weisheit nicht durch die Mühe ihres eigenen Verstandes, sondern sie atmeten sie einfach ein — als Gabe des Kosmos. Und sie wussten klar: die kosmische Weisheit ist nicht die Frucht menschlicher Arbeit, sie ist die Gabe der Höheren Götter. Wir wissen bereits — es sind jene Oberen und Unteren Götter, die durch ihr zyklisches Zusammenwirken mit dem Menschen im Jahreskreislauf eine Schlüsselrolle spielen und zu denen das Vierte Tor führt.

Wenn das irdische Wesen im Moment des sommerlichen Übergewichts des Tages über die Nacht maximal über die Erde ausgebreitet ist, vollzieht es den Prozess des makrokosmischen Ausatmens. Dieses Ausatmen ist das Spiegelbild '''der Exkarnation''', und gerade so treten wir in den Schoß der Oberen Götter ein.

Und umgekehrt: Wenn die Erde vom Frost gebunden und maximal zusammengezogen ist, können wir sagen: Der Mensch öffnet im Frost nicht seinen Mantel, sondern hüllt sich ein, wird zusammengedrückt wie ein Igel. So auch die Erde: sie zieht sich ganz zusammen, breitet sich nicht nach außen aus und lebt von dem, was sie in sich angesammelt hat – wie der ''Sommer im Winter''.

Das ist außerordentlich wichtig — der Begriff „Sommer im Winter“ begegnet uns auch im ''Seelenkalender'' von R. Steiner. Der Sommer wirkt intensiv im Inneren der Erde, und gerade im Winter geschieht das Keimen der Samen, das Wachstum der Wurzeln. Obwohl es scheint, als sei die Erde völlig durchgefroren und alles in ihr gestorben, nichts bewegt sich. Doch das ist keineswegs so. Auf der Erdoberfläche herrscht der Tod, doch unter der Oberfläche, unter der Erde, zeigt sich der winterliche Sommer: die Samen keimen, die Wurzeln wachsen. Deshalb können Bauern Kartoffeln unter der Erde lagern — sie frieren nicht, denn sie werden von dieser wunderbaren sommerlichen Wärme durchdrungen.

Und gerade zu Weihnachten herrschen auf der Erde die Unteren Götter. So lebt das Vierte Tor in ihrem Zyklus im Verlauf des Jahreskreises.

Solche Dinge sind für unsere Einstimmung äußerst wichtig, um uns in die Michaelschule zurückzuführen — jene Schule, von der wir, wenn wir die berühmten Worte aus dem ersten Absatz der ersten Stunde der Ersten Klasse erinnern, so schrecklich abgeirrt sind. Man kann sagen, dass gerade der Gott des Jahres, der uns im Jahreskreislauf auf dem Weg der Einweihung führt und '''die Geheimnisse des makrokosmischen Menschen''' enthüllt, uns diese Einstimmung gegeben hat.

Doch wir können, wie ungeduldige Schüler, einwenden: „All das ist natürlich sehr interessant, aber wie kann uns das helfen?“ Doch der Gott des Jahres gerät nicht in Zorn über unsere Ungeduld. Denn Geduld — und nur Geduld — wird immer belohnt. Wenn wir nicht das Fundament jeder mysterienhaften Tätigkeit legen, können wir kein Mysterium begründen — erst recht nicht ein so komplexes wie ''das Mysterium des Urheberrechts.'' Deshalb sammeln wir Geduld und gehen ruhig weiter. Wir zerren nicht am Gott des Jahres mit unserer Ungeduld.

Was erzählt der Gott des Jahres weiter? Wir waren stehengeblieben bei der Tatsache, dass diese alte Weisheit nicht durch das Denken der Priester erarbeitet wurde, sondern buchstäblich eingeatmet wurde. Dies geschah ungefähr so, wie wir gewöhnlich keine großen bewussten Anstrengungen unternehmen, um jeden Atemzug zu tun. Wenn der Organismus gesund ist, wenn wir nicht an Asthma oder an einer Coronavirus‑Erkrankung leiden, bei der das Atmen unmöglich wird, bemerken wir nicht das große Gut: die Möglichkeit, ruhig zu atmen. Dieser große Schatz wird erst spürbar, wenn wir ihn verlieren. Dann beginnen schwerste Qualen: der Mensch kann nicht atmen, selbst wenn er nur zu tief unter Wasser getaucht ist. Doch im gewöhnlichen Leben bemerken wir diesen seligen, gesegneten Schatz — die Möglichkeit zu atmen — nicht.

Ebenso natürlich geschah in jenen uralten Zeiten das Einatmen der kosmischen Weisheit durch die Priester. Diese Weisheit, die Weisheit der Höheren Hierarchien, überragt bis heute jede menschliche Weisheit in unermesslichem Maße. Dasjenige, was die alten Weisen hervorbrachten, werden weder die klügsten Philosophen noch die klügsten Wissenschaftler jemals hervorbringen können.

Hier nähern wir uns dem Wesentlichsten — unserem Hauptthema. Diese alten Weisen wussten vollkommen klar, dass die von ihnen empfangene Weisheit nicht die Frucht ihrer eigenen Arbeit war, sondern eine gesegnete göttliche Gnadengabe, eine Gabe der Höheren Götter. Und wenn der Mensch gegenüber dieser Gabe keine bewusste Haltung bewahrt und ihr in seiner kultischen Praxis nicht die gebührende Verehrung entgegenbringt, stellt sich die Frage: Was geschieht mit jeder Gabe, wenn man aufhört, sie zu ehren? Eine solche Gabe wird entweder entzogen oder verliert allmählich ihre Reinheit und wird verunreinigt.

In einem solchen Fall treten Kräfte auf den Plan, die zu dieser Gabe den unmittelbarsten Bezug haben — die Kräfte Luzifers. In gewissem Sinne könnte man sagen, dass die alte Weisheit einen vorchristlichen, luziferischen Weg darstellte. Doch dies ist in dem Sinne zu verstehen, in dem Luzifer als rechtmäßiger Führer zu Christus auftritt. Wenn der Mensch jedoch strauchelt, beginnt Luzifer sich bereits in seiner unrechtmäßigen, verführenden Gestalt zu zeigen.

Ganz einfach gesagt: Wenn die alte Weisheit ebenso natürlich empfangen wurde wie der Atemzug, so musste ebenso natürlich auf das Einatmen das Ausatmen folgen, damit ein neues Einatmen kommen konnte.

Und nun scheint der Zeitgeist, oder der Gott des Jahres, sich heute an die Michaeliten zu wenden: Ihr seid berufen zur Wiederbegründung der Neuen Mysterien. Und gerade jetzt befindet ihr euch in einer ähnlichen Situation. Ihr habt gewaltige Schätze der Weisheit angesammelt, so umfangreich, dass unwillkürlich die Frage entsteht: Wohin damit? Ihr atmet ein, dann noch einmal und noch einmal, doch irgendwann geratet ihr in eine schwere, scheinbar ausweglose Lage. Ihr könnt nicht mehr angemessen mit dem umgehen, was ihr aufgenommen und angesammelt habt. Und selbstverständlich treten sofort die gegenwirkenden Kräfte auf — „gegenwirkend“ nur in Anführungszeichen, denn ihr Erscheinen ist vollkommen gesetzmäßig: sie kommen gerade deshalb, um euch zu den Neuen Mysterien zu drängen.

Und dafür müsste man fragen: Was taten die alten Priester in den Alten Mysterien, wenn sie dieses Einatmen vollzogen? Wie vollzogen sie das Ausatmen?

Genau hier eröffnet uns der Gott des Jahres eines seiner Geheimnisse. Es ist schwer zu glauben, schwer sich überhaupt vorzustellen, wie so etwas möglich war, und dennoch: Die alten Priester, nachdem sie den vollständigen Zyklus des Jahreskreises durchlaufen und die gesamte kosmische Weisheit aller vier Jahreszeiten gesammelt hatten — oder, aus einer anderen Perspektive, die Gesamtheit der kosmischen Geheimnisse des physischen Leibes, des Ätherleibes, des Astralleibes und des Ich — gelangten sie zum Moment des großen sommerlichen Jahresfestes, des Festes der Sommersonnenwende.

In dieser Zeit vollzieht die Erde, dem natürlichen kosmischen Rhythmus folgend, ihr Ausatmen und befindet sich in den Armen der Oberen Götter — jener Götter, die während des ganzen Jahres, von einem Sommerfest zum nächsten, die wahren Herren und die wahre Quelle der kosmischen Weisheit sind.

Und im erneuten Zusammentreffen mit ihnen empfanden die alten Priester ein tiefes inneres Bedürfnis, im besonderen Ritual des Sommerfestes die im Laufe des Jahres angesammelte kosmische Weisheit ihrem Urquell zurückzuschenken, zurückzuopfern.

Und dies war nicht einfach eine symbolische Handlung, nicht bloß Worte: „Wir danken euch, große Götter, für diese Begegnung, für die von euch geschenkte Weisheit; wir geben sie symbolisch zurück.“ Nein. Es geschah eine wirkliche Rückgabe der Weisheit durch bestimmte rituell‑symbolische Handlungen. Im Opferfeuer, unter den Düften, die nach oben stiegen, wurden besondere rituelle Worte gesprochen, die diesen Prozess ausdrückten, und es wurden heilige Handlungen vollzogen, in denen die Priester in diesen sakralen Raum eintraten, geschmückt mit verschiedenen Zeichen und Bildern der kosmischen Weisheit.

Man kann sich vorstellen, dass die Priester etwa eine Papierkrone trugen, die bestimmte Attribute der kosmischen Weisheit ausdrückte. Und wenn im Verlauf des Rituals diese Zeichen dem Opferfeuer übergeben oder auf andere Weise von ihnen abgelegt wurden, standen die Priester am Ende vollständig ohne diese Zeichen da.

Und man darf nicht denken, dass dies irgendeine Farce war, denn im Verlauf dessen verloren sie tatsächlich die gesamte angesammelte Weisheit und traten aus dem Ritual in einem Zustand völliger innerer Leere hervor, als wären sie zu vollkommenen Toren geworden. Heute ist das schwer zu verstehen; es könnte Schrecken auslösen: Wie lebten sie danach weiter?

Gerade darin lag das Wesen des Geschehens, dass sie während der nächsten Monate — mindestens bis zum Michaelifest, bis zur Herbstzeit — tatsächlich in einem völlig törichten Zustand lebten, in einem Zustand tiefer innerer Unbestimmtheit und Unwissenheit, bis ein neuer Zyklus der Weisheitsaufnahme begann.

Während dieser Monate wurden sie von den sekundären Priestern, den Priester‑Dienern, unterstützt, die nicht unmittelbar an diesem Ritual teilnahmen, sondern es nur begleiteten und ermöglichten und dabei ihre Weisheit bewahrten. Vor allem waren dies diejenigen, die aufgrund ihres Dienstes nicht das Recht hatten, sie zu verlieren, da ihre Tätigkeit eine ununterbrochene Fortführung über das ganze Jahr erforderte.

Zu ihnen gehörten vor allem die Äskulapen — die alten Heilpriester, die selbstverständlich ebenfalls zum Mysteriendienst gehörten. Sie konnten den medizinischen Prozess nicht für mehrere Monate unterbrechen, während die alte Weisheit gegangen war und die neue noch nicht zu kommen begonnen hatte.

Und man muss sagen, dass dies zwar herausragende Menschen waren, dennoch blieben sie opferbereit in der Stellung der Diener der Oberpriester, die ihre Weisheit vollständig verlieren mussten. Andernfalls — nochmals betont — wäre diese Weisheit unweigerlich von luziferischen Kräften ergriffen worden.

Und wir ahnen bereits, dass gerade hier die Neuen Mysterien — die Mysterien des Urheberrechts — begründet werden müssen, wenn wir den wahren Sinn dessen vollständig verstehen, was das Urheberrecht in Wirklichkeit ist.

Natürlich sind die Neuen Mysterien keine vollständige Wiederaufnahme der Alten Mysterien — darum geht es überhaupt nicht. Doch für das Verständnis der Neuen Mysterien müssen wir unvermeidlich zu den Mysterien der Vorzeit zurückkehren und uns auf ihre Erfahrung stützen. Wenn wir überhaupt nicht verstehen, was in den Alten Mysterien geschah, werden wir unfähig sein, die Grundlagen der neuen Mysterien zu legen.

Ebenso wenig könnten wir erkennen, dass diese alte mysterienhafte Weisheit — trotz allem — auf die eine oder andere Weise in der allgemeinen geistigen Kultur der Menschheit erhalten geblieben ist.

Wenn wir zum Beispiel einem Phänomen wie den Jahrmarktskomödianten und Narren begegnen, ist es wichtig zu verstehen, dass sie keineswegs einfach nur umherziehende Künstler, Bettler oder Vertreter eines niederen und unentwickelten Standes waren, deren einziges Tun darin bestand, das Publikum auf Jahrmärkten für ein Almosen zu unterhalten.

Im Gegenteil: Gerade in dieser Gestalt traten nicht selten umherziehende Eingeweihte auf — eben Eingeweihte, die der Welt in solcher Erscheinung entgegentreten sollten. Durch verschiedene Formen des Vortrags — dramatische Handlung, Puppenspiel, das Spiel auf der Leier oder anderen Musikinstrumenten, begleitet vom Gesang, oder sogar durch offenes Narrentum — erfüllten sie ihre besondere Mission.

Und die Mächtigen, die Herrschenden dieser Welt, bemühten sich selbstverständlich nach und nach, solche Erscheinungen auszurotten, denn hinter ihnen stand eine reale geistige Macht. Und die absolute Herrschaft der Diener Ahrimans konnte nur dann entstehen, wenn solche Erscheinungen vernichtet waren.

Wie wir vermuten können, stehen vor uns Resterscheinungen der Alten Mysterien, wenn wir in solchem Narrentum, in der Narrenkleidung, auch Parzival begegnen. Nun können wir erkennen, dass dies keineswegs Zufall ist: auch hier spiegelt sich das Erbe der Alten Mysterien. Seinen großen Weg zum Gral musste Parzival gerade im Gewand des „Narren“ beginnen. All dies sind die letzten Nachklänge der alten mysterienhaften Traditionen.

Wir erinnern uns gut an die Gestalt des Hofnarren. Viele bedeutende Könige hielten solche Menschen an ihrem Hof — Menschen, die das Bewusstsein von Eingeweihten besaßen und daher fähig waren, die schärfsten und unbequemsten Wahrheiten auszusprechen, für die jedem anderen Höfling, selbst dem höchstrangigen, der Kopf abgeschlagen worden wäre, während der Narr sie straflos aussprechen konnte.

Darum wird in der Kartensymbolik der Joker — die Karte, die jeden König übertreffen kann — als Narr dargestellt. Es ist die höchste Karte des Spiels. Der allmächtige Joker wird zum Bild des Priesters, jenes alten Priesters, der einer der mächtigsten Menschen seiner Zeit war, der aber im Moment der Sommersonnenwende im Zustand absoluter Torheit war und mehrere Monate darin verbleiben musste, bis er erneut begann, die Weisheit des neuen Zyklus zu sammeln.

So eröffnen sich uns unverhofft wahrhaft globale Perspektiven — von der tiefsten Vorzeit bis, vielleicht, in unsere Tage hinein.

Und wenn wir uns fragen, wo man heute die letzten Erscheinungen dieser eigentümlichen „kosmischen Torheit“ finden kann, die zugleich die höchste mysterienhafte Qualität darstellt, wenn Menschen vollständig verzichten — nicht einmal so sehr auf die Weisheit selbst, sondern auf den Anspruch auf das Urheberrecht an ihr, dann wird eines der eindrucksvollsten Beispiele wohl die Wikipedia sein.

Es ist eine kolossale Arbeit, die keinem einzelnen Menschen und wahrscheinlich nicht einmal einem Autorenkollektiv der hervorragendsten Wissenschaftler und Professoren möglich gewesen wäre. Ein solches Werk kann nur durch eine unzählbare Menge von Enthusiasten vollbracht werden, denen der Gedanke, sich das Urheberrecht auf das von ihnen geschaffene Wissen zuzuschreiben, völlig fernliegt.

Und dennoch sind gerade sie es, die die gewaltigen Bestände menschlicher Weisheit bewahren und pflegen. Natürlich handelt es sich nicht mehr um kosmische Weisheit, sondern um irdische Weisheit. Doch gerade hier kann man erkennen, wie eine einst große Opferhandlung, vollständig auf die Erde herabgestiegen und den Bedingungen der modernen Epoche angepasst, durch ungeheure Arbeitsmengen eine herausragende allgemein zugängliche Enzyklopädie entstehen ließ, die zugleich ein großes Gut der gesamten Menschheit geworden ist.

Natürlich kann Wikipedia im physischen oder juristischen Sinne einer bestimmten Organisation oder einem Portal gehören, einen konkreten rechtlichen Eigentümer haben. Doch ohne die große Opferarbeit unzähliger Menschen wäre ihre Existenz unmöglich.

Und man könnte fragen: Warum habt ihr so viel Zeit dafür aufgewendet? Niemand wird euch für diese Arbeit bezahlen, niemand wird euch vielleicht sogar danken, denn vor uns steht ein großer Anonymus, ein großes „Niemand“.

Doch diese Menschen arbeiten nicht einmal um des Dankes willen, sie arbeiten aus einem Seelenimpuls heraus, aus jenem inneren Enthusiasmus, aus dem jede mysterienhafte Tätigkeit beginnt.

Und in diesem Sinne kann man das Geschehen durchaus eine Mysterienhandlung nennen, denn wie anders ließe sich erklären, dass die Arbeit unzähliger Menschen nicht nur nicht in zerstörerischen Widerspruch zur Arbeit anderer tritt — trotz der unvermeidlichen menschlichen Schwächen wie Neid, Rivalität, Abneigung, Hass — sondern sich zu einem Ganzen fügt?

Natürlich entstehen auch in Wikipedia solche Konflikte von Zeit zu Zeit, doch dies sind nur lokale Fälle, die die große Gesamtstruktur nicht stören und sie nicht ins Chaos führen. Im Gegenteil, alles erweist sich auf erstaunliche Weise als geordnet. Keine Arbeit verschwindet spurlos und sinkt nicht irgendwo in unerreichbare Tiefen, aus denen sie schwer wieder hervorzuholen wäre. Alles Geschaffene wird nahezu sofort in den offenen Umlauf eingeführt, wird für alle zugänglich und verwandelt sich in ein gemeinsames Gut.

So vollzieht sich ein kollektives Autorentum, das bereits in gewissem Maße — wenn noch nicht eine moderne Mysterienhandlung, so doch zumindest ein Annäherungsschritt zu ihr — unter Mitwirkung des Großen Architekten geschieht.

Doch ein nicht minder bewundernswertes Beispiel ist die Entstehung des Betriebssystems Linux. Auch dies ist das Werk einer ungeheuren Zahl von Menschen, doch hier handelt es sich nicht einfach um Fachleute verschiedenster Bereiche, sondern vor allem um Programmierer. Vielleicht ist dieses Beispiel der breiten Öffentlichkeit weniger bekannt, doch dadurch wird es nicht weniger aussagekräftig und nicht weniger erstaunlich.

Eine ungeheure Zahl von Fachleuten, die ihr Wissen ausschließlich für persönliches Wohlergehen und Verdienst hätte einsetzen können, hat ihre Kräfte vollkommen bewusst und opferbereit vereint und sich gegen die Monopole oligarchischer Strukturen gestellt, die bestrebt sind, die ganze Welt mit einer Art Tribut zu belegen. Genau so wirkt die Situation, wenn große Konzerne — wie etwa Microsoft im Falle des Betriebssystems Windows — faktisch versuchen, die gesamte Menschheit in Abhängigkeit von ihren technologischen Lösungen zu bringen und daraus fortwährenden Nutzen zu ziehen.

Dieser bewusste Protest der Programmierer, die sich zum Wohl der Allgemeinheit zusammenschließen konnten, stellt ebenfalls eine wahre Mysterienhandlung dar, denn ein solches Einheitsstreben und ein solcher Umfang gemeinsamen Schaffens lässt sich kaum allein durch gewöhnliche menschliche Motive und Interessen erklären.

Natürlich kann man dies als einen weiteren Akt des guten Willens des Großen Architekten betrachten, der gemeinsam mit dem Erzengel Vidar bereits unendlich viel zur Rettung der Menschheit in seiner guten Gestalt getan hat, auch wenn die unheilvolle Gestalt der Künstlichen Intelligenz weiterhin wie ein Damoklesschwert über der Menschheit schwebt. Und mit jedem Tag nähert sich — bildlich gesprochen — das Jahr 2033 immer deutlicher, in dem vieles dafür spricht, daß die Waagschale der Künstlichen Intelligenz die Waagschale des menschlichen Intellekts überwiegen wird und die Menschheit nicht mehr von einzelnen Konzernen ergriffen sein wird, von deren Abhängigkeit man sich immerhin noch irgendwie lösen könnte, sondern von einer Macht, von der man sich nicht mehr abwenden kann.

Dennoch ist für uns etwas anderes entscheidend: Gerade der Große Architekt — und offenbar nur durch ihn konnte dies geschehen — hat die Grundlagen für '''die Mysterien des Urheberrechts''' geschaffen, oder genauer gesagt, für die Überwindung des ahrimanischen Urheberrechts.

Doch diese Mysterienhandlung ist eine Vormysterienhandlung. Für sich allein löst sie nichts und vermag den kritischen Moment, das Jahr 2033, nicht hinauszuschieben. Sie schafft lediglich bestimmte Vorbilder und Muster, die in den eigentlichen Mysterien — den menschlichen Mysterien, nicht denjenigen, die ausschließlich unter Mitwirkung des Großen Architekten vollzogen werden — wiederholt werden müssen. Und diese Mysterien müssen selbstverständlich '''Mysterien Christi''' sein.

Um einen Schritt in diese Richtung zu tun, eröffnet uns der Gott des Jahres weiter, dass allmählich — nämlich zu Beginn '''der vierten Kulturepoche''', um '''das Jahr 743 v. Chr.''' — diese alten Möglichkeiten zu erlöschen begannen. Immer weniger konnte die kosmische Weisheit einfach „eingeatmet“ werden, denn die Kräfte des Denkens mussten erwachen und sich entwickeln.

Natürlich verlief dieser Prozess außerordentlich langsam. Doch eine der Aufgaben der Epoche der Verstandes‑ oder Gemütsseele bestand gerade darin, dass die Uralten Mysterien ihrem Abschluss entgegengehen sollten und das menschliche Denken in seiner modernen Form geboren werden musste.

Und tatsächlich war das menschliche Denken einige Jahrhunderte vor der Mysterienhandlung von Golgatha, oder der Geburt Christi, bereits so weit auskristallisiert, dass der große Aristoteles seine Gesetze und Formen erstmals systematisch beschreiben konnte. Das Denken wurde als eigene Tätigkeit des Menschen bewusst, auch wenn es noch als mit einer umfassenderen geistigen Ordnung und dem Wirken der Götter verbunden verstanden wurde und nicht als ausschließlich autonomes Produkt des Menschen.

Und dann — einige Jahrhunderte vor dem Mysteriumvon Golgatha und einige Jahrhunderte nach ihm, also gerade in jenem Zeitraum, der für uns von besonderer Bedeutung ist, in jener eigentümlichen Delta‑Umgebung der Mysterienhandlung von Golgatha, die sich über 333 Jahre vor ihr und 333 Jahre nach ihr erstreckt — begannen die Priester, die Weisheit bereits durch die Kräfte des menschlichen Denkens zu erarbeiten.

Doch damit entstand eine neue Gefahr.

Es ist nicht schwer zu erkennen, dass ein falsches Verhältnis zu der Weisheit, die eine Gabe der Götter ist, dazu führte, dass diese Weisheit von Luzifer ergriffen wurde; ein falsches Verhältnis zu der Weisheit jedoch, die bereits zur Frucht menschlicher Arbeit wird, führt zu einer Veränderung ihrer Qualität.

Wenn die alte Weisheit den Charakter eines Atemprozesses trug — man musste sie einatmen und dann ausatmen — so trug die durch eigenes Denken erreichte Weisheit bereits den Charakter nicht des Atems, sondern des Blutkreislaufs.

Doch auch der Blutkreislauf hat seinen eigenen Prozess der Metamorphose, der indirekt ebenfalls mit dem Atem verbunden ist. Das arterielle Blut wird allmählich venös und muss eine Erneuerung durchlaufen, um seine ursprüngliche Qualität wiederzuerlangen und erneut arteriell zu werden.

Darum musste sich auch hier eine ähnliche Mysterienhandlung entfalten, nur bereits eine Mysterienhandlung, die nicht dem Schutz vor Luzifer diente, sondern — wie leicht zu erraten — dem Schutz vor Ahriman. Denn nun erhielt gerade Ahriman die Möglichkeit, bei Fehlen einer solchen Mysterienhandlung jene kosmische Weisheit zu ergreifen, die von den Priestern durch menschliches Denken erreicht wurde.

Doch um Ahriman zu bewältigen, war nun eine andere Kraft notwendig — nicht die Kraft der Oberen Götter, sondern die Kraft Christi selbst, den die Menschheit sehnsüchtig erwartete.

Vor der Mysterienhandlung von Golgatha wurde seine Gegenwart besonders intensiv in jener Jahreszeit erlebt, in der die Erde sich in einem Zustand kosmischer Isolation befand, also im Winter, zur Zeit der Wintersonnenwende. Deshalb musste gerade in dieser dunkelsten und am stärksten mit dem Tod verbundenen Zeit das Winterfest vollzogen werden — das Fest der Ankunft des Göttlichen Wesens auf der Erde, des einzigen, das Ahriman zu überwinden vermochte.

So verschob sich der Mittelpunkt der Mysterienhandlung, ihr geistiger und inhaltlicher Schwerpunkt, vom Sommer zum Winter. Doch das bedeutete selbstverständlich keineswegs das Verschwinden des Sommerfestes. Im Gegenteil, nun erhielt es eine neue Qualität, denn auch der Gott des Jahres war durch seine Christianisierung gegangen, und alle alten Jahresfeste erhielten einen völlig neuen, tieferen Sinn.

Gerade darin lag die besondere Bedeutung von Weihnachten: Die Priester mussten die kosmische Weisheit nun in besonderer Weise Christus opfern und sie dadurch vor der Macht Ahrimans retten.

Natürlich geschah dies nicht mehr so wie in den ältesten Zeiten, als die Priester die Weisheit vollständig verloren und zu absoluten Toren wurden. Doch in gewissem Maße geschah es dennoch: In einem bestimmten Sinn wurden sie kindgleich. Und im Wesen war das Bild, das später Parzival verkörperte, tatsächlich ein Nachklang gerade dieser Mysterien.

So gelangen wir zum Verständnis dessen, dass die Prozesse, die in den Alten Mysterien stattfanden, in bestimmter Form noch in den ersten Jahrhunderten des Christentums weiterbestanden — in jener Zeit, in der auf der Erde, diesem Verständnis zufolge, noch das eigentliche Christentum lebte, jenes Christentum, das später durch die orthodoxen Formen der kirchlichen Tradition verdrängt wurde.

Doch gerade hier wurde der ursprüngliche Entwicklungsverlauf gestört. Das orthodoxe Christentum übernahm Elemente der Alten Mysterien nicht mehr in ganz rechtmäßiger Weise, wodurch der mysterienhafte Prozess gewissermaßen zurückgeworfen wurde — in die Vergangenheit. Und obwohl weiterhin von Christus die Rede war, wurde Seine Bedeutung immer stärker durch die zunehmend erlöschenden Formen des alten mysterienhaften Erbes überlagert, die nun außerhalb ihres ursprünglichen Zusammenhangs eingeführt wurden.

Auf der anderen Seite wurden die erhaltenen Reste der Alten Mysterien, wie wir wissen, von eben diesen orthodoxen Strukturen verfolgt und vernichtet. Daher beschränkte sich das Bestehen christlicher Weisheitsmysterien auf das dritte und vierte Jahrhundert nach der Geburt Christi, danach wurde diese Tradition weitgehend unterbrochen. Doch gerade in diesen Mysterien vollzogen sich im Wesen jene Formen des Umgangs mit Weisheit, die man heute als ''Mysterien des geistigen Eigentums'' bezeichnen könnte.

Und nun, da dieser ganze Prozess für uns verständlich zu werden beginnt, entsteht die Möglichkeit, bewusst von der Bildung '''neuer christlicher Mysterien des geistigen Eigentums''' zu sprechen — eines Ansatzes, der es erlauben würde, ein klares und begründetes Verhältnis sowohl zum geistigen Eigentum als auch zu jener Weisheit zu entwickeln, die durch menschliche Arbeit geschaffen wird.

''Alle weiteren veröffentlichten Materialien werden als '''Arbeitsversionen''' präsentiert und für ihre Weiterentwicklung offen bleiben. Wir laden alle, denen diese Materialien nahe und interessant sind, zur '''Mitarbeit''' und '''Mitautorenschaft''' ein — im Geist der Prinzipien der Wikipedia: durch gemeinsames Mitwirken, Ergänzen und Verbessern.''

Die Begründung der Mysterien des Urheberrechts/ru

2026-07-05T06:15:02Z

Dzeaman: Die Seite wurde neu angelegt: „== Основание Мистерии авторского права == ''Текст от 09.06.2026'' ''Под редакцией Татьяны Цикры от 03.07.2026'' Сейчас возникла насущная необходимость опубликовать на нашем сайте многочисленные тексты, которые являются плодом нашей многолетней совместной духов…“

== Основание Мистерии авторского права ==
''Текст от 09.06.2026''

''Под редакцией Татьяны Цикры от 03.07.2026''

Сейчас возникла насущная необходимость опубликовать на нашем сайте многочисленные тексты, которые являются плодом нашей многолетней совместной духовной работы. Обычно при публикации текстов самым главным вопросом является вопрос '''авторских прав'''. Однако для эзотерических текстов – и в древние времена, и в розенкрейцеровской традиции – всегда было ясно, что люди своим трудом могут лишь поспособствовать, чтобы духовное содержание стало доступно всему человечеству, но претендовать на авторство, на роль творца духовного содержания является полной нелепостью. И все же поскольку ментальные привычки ариманического мира в отношении авторского права укоренились также и в антропософском сообществе, мы считаем необходимым предпослать всем нашим последующим публикациям на этом сайте вводную статью, в которой сам вопрос авторского права поднимался бы в контексте ''Новых мистерий''.

В космических ритмах кругооборота года мы сейчас находимся в очень важной точке — в точке летнего солнцестояния. В Древних мистериях всех времён и народов оно было одним из четырёх значительнейших мистериальных праздников. А строго говоря, в самых ранних традициях это вообще был важнейший праздник года. В более поздних мистериях, особенно после Мистерии Голгофы, акцент постепенно сместился в сторону Рождества, но изначально именно летний праздник — момент полного преобладания света над тьмой — занимал центральное место.

Как раз сейчас мы переживаем эту прекрасную, сладчайшую пору. Мы живём в той точке годичного круга, когда Солнце одерживает верх над темнотой, день — над ночью. И этот момент нельзя упускать, потому что если не набраться солнечных сил сейчас, то потом их будет жизненно не хватать и будет поздно ими запастись. В природе это происходит само собой: Земля наполняется силой лета, и даже когда лето проходит, его тепло подспудно живёт в ней всю холодную, тёмную часть года — вплоть до новой весны. Иначе Земля бы попросту умирала каждую зиму, если бы не запасалась этим светом и теплом. На зиму засыпают и живут в летнем тепле не только все многолетние растения, весь мир насекомых, медведи, впадающие в спячку, — так поступает Земля как целостный природный организм.

Люди древности, имевшие глубокую и живую связь с природой и, разумеется, с мистериями, были полностью погружены в эти годичные ритмы. Для них год не был абстракцией, которую мы сегодня видим на календаре: «Ага, закончился 2025-й, начался 2026-й год». У кого отрывной календарь — тот оторвал последний листок; остальные просто смотрят на цифры и констатируют смену года. Но это, по сути, чистая ариманическая абстракция, лишённая живого ощущения времени.

Для древнего сознания за понятием “года''”'' изначально стояло особое божество. В сущности, за явлением года стоит высокое духовное Существо из иерархии Архаев. Поэтому неслучайно, что в землях, где зарождается будущая шестая культурная эпоха, когда абстракции снова будут преодолены, именно в русском языке само слово ''год'' буквально тождественно слову ''Бог''. В английском языке ''God'' означает «Бог», а по звучанию близко к русскому ''год''. В немецком языке слово ''Gott'' пишется почти так же, как английское ''God'', но произносится как [ɡɔt]. В мудрости русского языка это раскрыто, хотя мало кто обращает на это внимание: '''Год — это Бог'''.

Сейчас пришло время, и оно очень настоятельно требует того, чтобы этот Бог – Бог года – смог вернуться к нам. Человечество, не вернувшееся в космические ритмы кругооборота года, не сможет правильно войти в духовный мир, чтобы построить культуру Новых мистерий. Годовой ритм – это ритм исключительной важности.

Конечно, важны и другие ритмы — например, суточный. Но суточный ритм прежде всего значим для нашей ежедневной продуктивной духовной деятельности. Если мы нарушаем суточные ритмы, то, в конце концов полностью выбиваемся из сил и оказываемся в руках противодействующих сил. Однако, если говорить глобально — о том, что человеческая цивилизация с окончанием Кали-Юги должна возвращаться в духовный мир, — то путь лежит именно через возвращение людям такого Бога, который является Годом.

Если мы обратимся к этому Богу, то он может дать нам важную подсказку. Ведь он приходит к нам как инициатор ''Новых мистерий'', ведущих нас к сознательному возвращению в кругооборот года. И тогда возникает вопрос: какое отношение имеет кругооборот года к теме, которая нас сейчас волнует – к теме авторского права? Мы хотим основать ''Мистерию авторского права''. Казалось бы, «в огороде бузина, а в Киеве дядько». Чем Бог года может нам здесь помочь? - Не может не помочь! Если мы строим мистерию, то нужно учесть, что основной мистериальный дух, который в древности носил природный характер, теперь, после Мистерии Голгофы, является в непосредственной связи с самим Христом. Произошло соединение этих Богов: Христа и истинного Кругооборота года. Конечно, сейчас существуют демонизированные языческие культы, которые тоже знают толк в кругообороте года. Но нас интересует истинный, современный Кругооборот года — в духе Новых мистерий. И он совершенно неотделим от существа Христа.

Но тем не менее, для того чтобы основать Новые мистерии, как мы знаем, многое происходит именно как '''воскресение Древних мистерий''', а не просто как возникновение чего-то совершенно нового. Да, происходит и то и другое: приходит нечто совершенно новое, но нечто иное — это то, что ушло в глубокую пралайю и теперь возвращается как полностью христианизированное воскресение Древних мистерий. И вот если мы обратимся к этому '''Богу года''', который сейчас обращается к нам, который приходит в свой главный древний праздник — праздник летнего солнцестояния, ныне называемый ''Иоаннов день'', — и спросим его, как нам основать нашу мистерию, то он направит нас к тому, что происходило в Древних мистериях.

Оказывается, в далёкие-далёкие прадревние времена жрецы особым образом культивировали в ходе кругооборота года свою мистериальную мудрость. Мы хорошо знаем, что тогда не существовало мышления в современном смысле этого слова. Но это вовсе не означает, что тогда не было мудрости.

Мудрость достигалась не через отточенное логическое человеческое мышление; она достигалась совершенно иными путями — именно в культах этого Божественного существа года. А это Божественное существо из ранга Архаев — могучее Существо, соразмерное с Духом эпохи в целом, но при этом несущее в себе уникальность данного года. Тем не менее, оно давало людям инспирации или, точнее, особые навыки, но конечно, не всем людям, а прежде всего посвящённым; через посвящённых — их ученикам; а через учеников — уже, в сущности, всем людям, которые тогда ещё сохраняли инстинктивное ясновидение.

Что же оно давало? Оно даровало особую способность: во всех природных явлениях, которые циклически разворачивались в ходе года, видеть ''космические письмена''. Древний человек буквально '''читал''' их. Он наблюдал за поведением насекомых, за формами листьев деревьев и растений, за движениями животных, за изменением облика местности: зимой — снежный покров, весной — таяние снега и первые почки, летом — зелень и многообразие красок, осенью — увядание, багрянец и серость, и снова снег. Всё это — вплоть до мельчайших деталей, до поведения отдельной букашки или облика отдельного цветка — переживалось как буквы ''космического алфавита''. Эти буквы складывались в слова, слова — в предложения, а предложения — в целые произведения космической мудрости.

Таким образом, древние люди, задолго до материалистической эпохи, когда материальное явление стало приниматься за «чистую монету», за саму реальность, — тогда они ясно понимали: всё это нереально. Но при этом оно вовсе не было чем-то незначительным. Напротив, оно имело ту же значимость, что буквы в книге.

Когда человек читает захватывающее художественное произведение, он забывает, что перед ним книга. Вспомним себя в такие моменты: мы не читаем по буквам и слогам, хотя буквы складываются в слоги, слоги — в слова, слова — в предложения, предложения — в абзацы, абзацы — в главы. Но всего этого мы не видим. Перед внутренним взором разворачиваются впечатляющие картины переживаемого сюжета, и мы не замечаем ни страниц, ни строк, ни букв. Мы видим лишь то, что вспыхивает в душе и захватывает нас как живое содержание.

В книге материальным, осязаемым являются буквы, только они вроде как — существуют, но они-то как раз несущественны. Существенно именно то, что рождается в душе как картины действия потрясающей книги. И хотя в материальном мире этого нет, но оно как бы существует в невидимом мире.

Где же оно есть? Конечно, именно в духовном мире. Эти картины не могут возникать просто из букв — это было бы абсурдом. Невозможно представить, что из букв рождаются такие потрясающие образы. Все они существуют в духовном мире, а буквы лишь служат проводниками к ним.

Благодаря буквам мы вступаем в те области духовного мира, где в какой-то мере реально разворачиваются художественные сюжеты, захватывающие нашу душу. Точно так же сквозь картины природы пробивался душевный взор ученика, посвящённого в космическую мудрость, наполняющую его внутренний мир.

Поэтому он ценил природу и не отказывался от неё: без неё он не смог бы пробиться к космической мудрости. Но при этом он не впадал в иллюзию: в каждый момент года открывались новые фрагменты этой мудрости, и душа жила в соответствии с этим ритмом.

Поэтому неслучайно год начинался с весны. Если мы внимательно посмотрим на ход года, то заметим: месяц, который в современном сознании прочно закреплён как последний — декабрь (''december'') — в действительности был десятым месяцем в Древнем Риме. Само слово ''dece'' означает «десять».

Почему так? Потому что в те времена, в последних отблесках Древних мистерий, ещё сохранившихся в Риме, Новый год начинался примерно в марте. И та космическая мудрость, которая дарилась ученику в момент весеннего пробуждения природы, имела прямое отношение к тайнам его физического тела. Его сознание было макрокосмическим и он прекрасно знал, чем является на самом деле его физическое тело вне иллюзии.

Что происходит, когда мы выходим из иллюзии — через посвящение, через смерть, а на самом деле каждую ночь через сон? Мы не обладаем развитым сознанием, поэтому не переживаем осознанно то, что с нами происходит во сне. Во сне это совершается бессознательно, сугубо жизненно; после смерти — уже сознательно, хотя и не в обычном сознании, которое связано с телом, а в могучем ''сверхсознании'', даруемом Высшими иерархиями.

И тогда мы переживаем нечто полярно противоположное земному сознанию. В земном сознании мы ощущаем себя находящимися внутри физического тела, в котором функционируют внутренние органы: сердце, печень, почки, желудок, кости, мышцы, железы внутренней секреции и многое другое. Наше тело устроено бесконечно сложно и мудро — это самое сложное устройство на Земле. Как бы ни развивался научно-технический прогресс, даже достигший Искусственного интеллекта, ему всё равно очень далеко до той мудрости, которая заложена в физическом теле.

Мы переживаем, что это всё есть наше '''внутреннее''' устройство, которое и даёт нам сознание: если оно работает нормально, то и голова работает нормально, и мы чувствуем себя здоровыми. А вокруг нас разворачивается '''внешний''' мир: сначала природный, затем космический, который мы понимаем как иллюзию, за которой стоит мир Высших иерархий.

После смерти или при посвящении мы переживаем, как всё меняется местами. То, что прежде было внешним миром — не физическая иллюзия, а стоящий за ней мир Высших иерархий, — становится нашим внутренним миром. Как бы невероятно это ни звучало, как бы этому не противился разум, но это так: бескрайний мир Иерархий раскрывается внутри человека.

Вдумаемся ещё раз в истинное величие человека: он — вместилище всех Высших иерархий, вплоть до высочайших - Серафимов. И Архангел Михаил является нашим внутренним существом. И если человек — макрокосмическое существо, содержащее в себе Первую, Вторую и Третью иерархию, если всё это — его внутренний мир, то к лицу ли ему тяжко страдать, что бы ни происходило и какие бы испытания ни выпадали?

Мы с трудом ещё можем затолкать себе в сознание, что мы на самом деле — макрокосмические люди: будучи оболочкой для Высших иерархий, мы являемся их вместилищем. Но гораздо труднее понять, что мы не толпимся где-то в сверхпространстве, а напротив, являемся единым макрокосмическим человеком с общим внутренним миром, хотя при этом не утрачиваем свою индивидуальность.

Именно поэтому становится очевидным, насколько абсурдно противостояние одних людей другим. Бороться друг с другом, конкурировать там, где это не нужно (если это только нездоровая конкуренция в духовной области), завидовать, ревновать, злиться, обижаться — всё это лишено всякого смысла. Мы тождественны между собой, соединены в едином: мы — единая макрокосмическая оболочка для всех Высших иерархий. На вершине осознания мы все соединены в одно целое.

Рудольф Штайнер об этом говорит уже во Втором уроке Первого класса. Но, к сожалению, это не стало жизнью современного ученика Школы Михаила. Оно осталось лишь теоретическим знанием. Пожалуй, даже и теоретическим знанием оно не стало. Кто об этом помнит? Положа руку на сердце, кто хотя бы постоянно хранит это в памяти?

Если мы всё же уложим в своём сознании, что мы — оболочка для Высших иерархий, что мы — макрокосмические люди, вместилища всех Богов, тогда возникает вопрос: а что же является нашим внешним миром?

Итак, наш внутренний мир — это Высшие иерархии. А что же тогда является внешним миром? Внешним миром становится то, что прежде было внутренним содержанием нашего физического тела: его бесконечно мудрое, божественное устройство. Именно оно разливается вокруг нас как окружение макрокосмического человека. Это нечто даже еще большее, чем мы сами, несущие Вселенную внутри Себя.

Именно над этим мы работаем вместе с Высшими иерархиями, пребывающими в нас, в течение жизни между смертью и новым рождением. Это то, что мы создаём как семя, как зерно нашего будущего физического тела, который затем, бесконечно уменьшившись, войдёт в материнский организм и до определённого момента будет существовать более-менее автономно уже на Земле. И на определенной неделе беременности происходит соединение зародыша с нашим эфирным телом, астральным телом и Я.

Так мы должны представить подготовку зачатка своего физического тела: точно так же, как каждое растение выращивает внутри себя семя, только в природе семя — маленькое, а растение — большое, из малого семени вырастает большое растение. Но в духовном мире всё наоборот. Там существует бесконечно огромное семя, ещё большее, чем сам макрокосмический человек, содержащий внутри себя все Высшие иерархии. Это бесконечно великое зерно нашего физического организма, хотя в духовном мире уже нет пространственных характеристик. В умозрительной картине оно видится как нечто большее, чем мы сами, как то, что облекает нас, и по отношению к чему мы являемся внутренним, а оно — внешним.

В какой-то момент, когда это семя готово к инкарнации, оно начинает сжиматься и покидает нас. В этот момент нашей жизни между смертью и новым рождением мы отпускаем от себя это семя. Оно бесконечно уменьшается и становится зародышем на ранних стадиях беременности, в эмбриональном периоде. В это время мы трудимся над своим эфирным телом. Мы ткём его из мирового эфира — не из земного, а именно из космического. Затем, постепенно уменьшаясь от космических размеров до земных, мы соединяемся с этим физическим зародышем.

Сейчас особенно важно подняться на этот уровень сознания, чтобы мы могли вновь обрести живую связь с '''Богом года''' и вести с ним нормальную беседу.

Почему это так важно? Потому что если мы хотим охватить Бога года в его кругообороте, мы должны понимать: весной, кульминация которой достигается в '''Пасхальное время''', когда мы учимся читать буквы, слова, предложения и целые главы космической мудрости, мы раскрываем '''тайны физического тела''' во всех его подробностях.

Когда же мы учимся тому же, но уже в совершенно изменившихся картинах лета, мы постигаем '''тайны эфирного тела'''. Именно в этот период мы ткём его вместе с Высшими иерархиями из мирового эфира — не земного, а космического. Это происходит после того, как бесконечно великий космический зародыш был сжат в бесконечно малый земной зародыш и отпущен на Землю. И тайны этого процесса раскрываются летом, достигая своего пика в точке '''летнего солнцестояния'''.

Затем буквы Бога года снова меняются. Солнце начинает ослабевать, но именно в этот момент созревают плоды. И Бог года раскрывает нам в этих космических письменах '''тайны нашего астрального тела'''. В конце сентября Бог года подводит нас к своему важнейшему служителю — '''Архангелу Михаилу'''. Он должен провести нас к зиме сквозь уплотняющиеся силы тьмы и силы смерти. Поэтому каждую осень мы должны победить Дракона тьмы и смерти, воцаряющегося в природе, чтобы войти в сакральные тайны зимы. Эти тайны достигают своего пика в '''Мистерии Рождества''', где раскрываются '''тайны человеческого Я.'''

Таким образом, древние жрецы в ходе кругооборота года циклически переживали космическую мудрость. Но ещё раз подчеркнём: для нас сейчас особенно важно понять, что они воспринимали её не силой современного мышления. Его тогда попросту не было. Они не вырабатывали мудрость трудом собственного ума, а просто вдыхали её в себя — как дар космоса. И они ясно осознавали: космическая мудрость не является плодом человеческого труда, она есть дар Высших Богов. Мы уже знаем — это те самые Верхние и Нижние боги, играющие ключевую роль в кругообороте года через своё циклическое взаимодействие с человеком., к которым ведут Четвёртые врата.

Когда земное существо в момент летнего преобладания дня над ночью максимально распростёрто над Землёй, оно совершает процесс макрокосмического выдоха. Этот выдох является отражением '''экскарнации''', и именно так мы входим в лоно Верхних богов.

И наоборот, когда Земля скована холодом и максимально съёжилась, мы можем сказать: человек от холода не распахивает пальто, а напротив — закутывается, становится съёжившимся, словно ёж. Так и Земля: она вся съёживается, не простирается вовне, и живёт тем, что она в себе накопила как ''лето зимой''.

Это чрезвычайно важно — понятие «лето зимой» встречается и в ''Календаре души'' Р. Штайнера. Лето интенсивно работает внутри Земли, и именно зимой происходит прорастание семян, рост корней. Хотя кажется, что земля насквозь промёрзла и в ней всё умерло, ничего не шевелится. Но это совсем не так. На поверхности земли царит смерть, а под поверхностью, под землёй, проявляется зимнее лето: семена прорастают, корни растут. Поэтому крестьяне могут хранить картофель под землёй — он не замерзает, ибо согревается этим чудесным летним теплом.

И именно на Рождество на Земле воцаряются Нижние боги. Так Четвертые врата живут в своём цикле в ходе кругооборота года.

Такие вещи нам крайне важны для настройки, чтобы вернуть нас в Школу Михаила, — ту самую, от которой, если вспомнить знаменитые слова из первого абзаца Первого урока Первого класса, мы так страшно отбились. Можно сказать, что именно Бог года, ведущий нас в кругообороте года по пути посвящения и раскрывающий '''тайны''' '''макрокосмического человека''', и дал нам такую настройку.

Но мы можем, как нетерпеливые ученики, возразить: «Всё это, конечно, очень интересно, но как нам это может помочь?» Однако Бог года не приходит в ярость от нашего нетерпения. Ведь терпение — и только терпение — всегда бывает вознаграждено. Если мы не заложим основание всякой мистериальной деятельности, то мы не сможем основать никакой мистерии — тем более столь сложной, как ''Мистерия авторского права''. Поэтому мы набираемся терпения и спокойно идём дальше. Мы не дёргаем Бога года своим нетерпением.

Что Бог года рассказывает дальше? Мы остановились на том, что эта древняя мудрость не вырабатывалась мышлением жрецов, а буквально вдыхалась ими. Это происходило примерно так же, как мы обычно не прилагаем огромных сознательных усилий, чтобы сделать каждый вдох. Если организм здоров, если мы не больны астмой или коронавирусом, когда дыхание становится невозможным, мы не замечаем того великого блага: возможности спокойно дышать. Этот великий дар становится ощутим только тогда, когда мы его утрачиваем. Тогда наступают тяжелейшие мучения: человек не может дышать, даже если он просто слишком глубоко нырнул под воду. Но в обычной жизни мы не замечаем этого блаженного, благословенного дара — возможности дышать.

Так же естественно в те прадревние времена происходило и вдыхание космической мудрости жрецами. Эта мудрость, мудрость Высших иерархий, и по сей день неизмеримо превосходит всякую человеческую мудрость. То, что вырабатывали древние мудрецы, никакие самые умные философы и никакие самые умные учёные никогда не смогут выработать.

Вот здесь мы подходим к самому главному — к нашей основной теме. Эти древние мудрецы прекрасно осознавали, что воспринимаемая ими мудрость не является плодом их собственного труда, а представляет собой благословенный Божий дар, дар высших богов. И если человек не сохраняет по отношению к этому дару сознательного отношения и не воздаёт ему должного почитания в своей культовой практике, возникает вопрос: что происходит с любым даром, когда его перестают чтить? Такой дар либо отнимается, либо постепенно утрачивает свою чистоту и засоряется.

В таком случае вступают силы, которые имеют к этому дару самое непосредственное отношение, — силы Люцифера. В определённом смысле можно было бы сказать, что древняя мудрость представляла собой дохристианский, люциферический путь. Однако это следует понимать в том смысле, когда Люцифер выступал правомерным водителем ко Христу. Если же человек оступается, Люцифер начинает проявляться уже в своей неправомерной, искушающей ипостаси.

Если говорить совсем просто: если древняя мудрость достигалась столь же естественно, как вдох, то столь же естественно за вдохом должен следовать выдох, чтобы затем мог прийти новый вдох.

И вот Дух времени, или Бог года, словно обращается сегодня к михаэлитам: вы призваны к воссозданию Новых мистерий. И именно сейчас вы находитесь в подобной ситуации. У вас накоплены огромные кладези мудрости, столь обширные, что невольно возникает вопрос: куда же её девать? Вы делаете вдох, затем ещё один вдох и ещё, но в какой-то момент оказываетесь в тяжёлой, кажущейся безвыходной ситуации. Вы уже не можете должным образом распорядиться тем, что восприняли и накопили. И, конечно же, тут же приходят противодействующие силы — “противодействующие” лишь в кавычках, поскольку их появление совершенно закономерно: они приходят именно для того, чтобы подтолкнуть вас к Новым мистериям.

И для этого нужно было бы спросить: что же делали древние жрецы в Древних мистериях, когда совершали этот вдох? Каким образом они осуществляли выдох?

Именно здесь Бог года открывает нам одну из своих тайн. В это трудно поверить, трудно даже представить, как такое могло быть возможным, и все же древние жрецы, пройдя полный цикл кругооборота года и собирая всю космическую мудрость всех четырёх времен года — или, если смотреть с другой точки зрения, всю совокупность космических тайн физического тела, эфирного тела, астрального тела и Я, — подходили к моменту великого летнего годичного праздника, праздника летнего солнцестояния.

В этот период, следуя естественному космическому ритму, Земля совершает свой выдох и оказывается в объятиях Верхних богов — тех самых богов, которые на протяжении всего года, от одного летнего праздника до другого, являются истинными хозяевами и истинным источником космической мудрости.

И вновь встречаясь с ними, древние жрецы испытывали глубокую внутреннюю потребность в особом ритуале летнего праздника возвратить, отжертвовать всю набранную за год космическую мудрость её первоисточнику.

И это было не просто символическое действие, не просто слова: «Спасибо вам, великие боги, за эту встречу, за дарованную вами мудрость; мы же символически возвращаем ее обратно». Нет. Происходило подлинное возвращение мудрости через определённые ритуально-символические действия. В пламени жертвенного огня, среди благоуханий, возносившихся кверху, произносились особые ритуальные речи, выражающие этот процесс, и совершались священнодействия, в которых жрецы вступали в это сакральное пространство, облачённые в различные образы космической мудрости.

Можно представить, что жрецы, к примеру, имели бумажную корону, выражающую какие-то атрибуты космической мудрости. И когда в ходе ритуала эти знаки предавались огню жертвенного пламени или иным образом снимая их с себя, жрецы в конце концов оказывались полностью лишёнными этих знаков.

И не следует думать, что это был какой-то балаган, потому что в ходе этого они реально лишались всей накопленной мудрости и выходили из ритуала в состоянии полной внутренней пустоты, словно став абсолютными глупцами. Сегодня это трудно понять; это может привести в ужас: как же они продолжали дальше жить?

Именно в этом и заключалась сущность происходящего, что в течение нескольких ближайших месяцев — по меньшей мере до праздника Михаила, до осеннего времени года, — они действительно пребывали в абсолютно глупом состоянии, состоянии глубокой внутренней неопределённости и незнания, пока вновь не начинался новый цикл восприятия мудрости.

В течение этих нескольких месяцев их поддерживали вторичные жрецы, или жрецы-служители, которые не участвовали непосредственно в данном ритуале, а лишь сопровождали и обеспечивали его проведение, сохраняя при этом свою мудрость. В первую очередь это были те, кто по роду своего служения не имел права утрачивать её, поскольку их деятельность требовала непрерывности на протяжении всего года.

Прежде всего к ним относились эскулапы — древние служители врачевания, которые, разумеется, также принадлежали к мистериальному служению. Они не могли прервать медицинский процесс хотя бы на несколько месяцев, пока старая мудрость ушла, а новая ещё не начала приходить.

И нужно сказать, что хотя это были выдающиеся люди, тем не менее они жертвенно оставались в положении слуг верховных жрецов, которые должны были полностью лишиться мудрости. Иначе, ещё раз подчеркнём, эта мудрость неизбежно была бы захвачена люциферическими силами.

И мы уже догадываемся, что именно здесь должны быть заложены Новые мистерии — Мистерии авторского права, если мы в полной мере понимаем истинный смысл того, чем в действительности является авторское право.

Конечно же, Новые мистерии не являются полным возобновлением Древних мистерий — речь идет вовсе не об этом. Однако для понимания Новых мистерий мы неизбежно должны обращаться к мистериям древности и опираться на их опыт. Если же мы вообще не будем понимать, что происходило в Древних мистериях, то окажемся неспособными заложить основания мистерий новых.

Точно так же мы не сможем увидеть, что на самом деле эта древняя мистериальная мудрость, не смотря ни на что, так или иначе сохранялась в общечеловеческой духовной культуре.

Например, когда мы сталкиваемся с таким явлением, как ярмарочные скоморохи и шуты, важно понимать, что они вовсе не были просто бродячими артистами, нищими или представителями какого-то низшего и неразвитого сословия , единственным занятием которых было развлекать публику на ярмарках за нищенское подаяние.

Напротив, именно в таком облике нередко выступали бродячие посвящённые — именно посвящённые, которым надлежало являться миру в подобном облике. Через различные формы представления — драматическое действие, кукольный театр, игру на лире или других музыкальных инструментах, сопровождаемую пением, или даже через откровенное шутовство — они выполняли свою особую миссию.

И власть имущие, сильные мира сего, разумеется, постепенно стремились искоренить подобные явления, потому что за ними стояла реальная духовная власть. И абсолютная власть слуг Аримана могла воцариться только тогда, когда подобные явления были бы уничтожены.

Как мы можем предположить, перед нами остаточные явления Древних мистерий, когда в таком шутовстве, в костюме дурака, в котором мы встречаем также и Парсифаля. Теперь мы можем увидеть, что это вовсе не случайность: здесь также отражается наследие Древних мистерий. Свой великий путь к Чаше Грааля Парсифаль должен был начать именно в костюме «дурака». Всё это — последние отголоски древних мистериальных традиций.

Мы прекрасно помним образ придворного шута. Многие выдающиеся короли держали при себе таких людей — людей, обладавших сознанием посвящённых и потому способных произносить самые острые и неудобные истины, за которые любому другому придворному, даже самому высокопоставленному, отрубили бы голову, тогда как шут мог произнести их безнаказанно.

Именно поэтому в карточной символике Джокер — карта, способная превзойти любого короля, — изображается в виде шута. Это высшая карта колоды. Всемогущий Джокер становится образом жреца, того древнего жреца, который являлся одним из самым могущественных людей своего времени, но который в момент летнего солнцестояния находился в состоянии абсолютной глупости и должен был пребывать в нем несколько месяцев, пока вновь не начинал собирать мудрость нового цикла.

Так неожиданно перед нами раскрываются поистине глобальные перспективы — от глубочайшей древности и, пожалуй, вплоть до наших дней.

И если мы зададимся вопросом, где сегодня можно обнаружить последние проявления этой своеобразной “космической глупости”, которая одновременно является высшим мистериальным качеством, когда люди полностью отказываются уже не столько от самой мудрости, сколько от притязания на авторское право в отношении нее, то одним из самым ярким примеров, пожалуй, окажется Википедия.

Это колоссальный труд, который оказался бы не под силам ни одному отдельному человеку, и, вероятно, даже никакому авторскому коллективу самых выдающихся учёных и профессоров. Такое дело может быть осуществлено только бесчисленным множеством энтузиастов, у которых отсутствует сама мысль о присвоении себе авторских прав на создаваемое ими знание.

И тем не менее именно они охраняют и поддерживают огромнейшие запасы человеческой мудрости. Разумеется, речь идет уже не о космической мудрости, а о земной мудрости. Однако именно здесь можно увидеть, как некогда великое жертвенное деяние, полностью сошедшее на Землю и приспособившееся к условиям современной эпохи, позволило посредством огромного количества труда создать выдающуюся общедоступную энциклопедию, ставшую одновременно и великим достоянием всего человечества.

Разумеется, в физическом или юридическом смысле Википедия может принадлежать определенной организации или порталу, иметь конкретного юридического владельца. Однако без огромного жертвенного труда бесчисленного множества людей ее существование было бы невозможно.

И можно было бы спросить: зачем вы потратили на это столько времени? Вам никто не заплатит за этот труд, никто, возможно, даже спасибо не скажет, потому что перед нами огромный аноним, огромное «никто».

Но эти люди работают даже не ради благодарности, они работают из порыва души, из того внутреннего энтузиазма, из которого и начинается всякая мистериальная деятельность.

И в этом смысле происходящее вполне можно назвать мистерией, ведь как иначе объяснить то обстоятельство, что труд бесчисленного множества людей не только не приходит в разрушительное противоречие с трудом других, несмотря на неизбежное присутствие человеческих слабостей — зависти, соперничества, неприязни, ненависти, — но и складывается в единое целое?

Разумеется, и в Википедии подобные конфликты время от времени возникают, однако это лишь локальные случаи, которые не нарушают общей грандиозной конструкции и не приводят её к хаосу. Напротив, всё оказывается удивительным образом упорядоченным. Никакой труд не исчезает бесследно и не оседает где-то в недоступных глубинах, откуда его было бы трудно извлечь вновь. Всё созданное практически сразу вводится в общий открытый оборот, становится доступным для всех и превращается в общее достояние.

Так совершается коллективное авторство, которое уже в некоторой степени является, если ещё не современной мистерией, то по крайней мере подходом к ней, осуществляемым при содействии Великого Архитектора.

Но, пожалуй, не менее достойным восхищения примером является создание операционной системы Linux. Это тоже деяние огромного количества людей, однако здесь речь идет уже не не просто о специалистах в самых разных областях, а прежде всего о программистах. Возможно, поэтому этот пример менее известен широкой публике, но от этого он не становится менее показательным и менее поразительным.

Огромное количество профессионалов, которые могли бы использовать свои знания исключительно для личного благополучия и заработка, совершенно сознательно и жертвенно объединили свои усилия, выступив против монополии олигархических структур, стремящихся обложить весь мир своего рода данью. Именно так воспринимается ситуация, когда крупные корпорации, подобно Microsoft в случае с операционной системой Windows, фактически стремятся поставить всё человечество в зависимость от своих технологических решений и извлекать из этого постоянную выгоду.

Этот сознательный протест программистов, сумевших объединиться ради общего дела, также представляет собой подлинную мистерию, потому что подобное единение и подобный масштаб совместного творчества трудно объяснить одними лишь обычными человеческими мотивами и интересами.

Конечно, это можно рассматривать как ещё один жест доброй воли Великого Архитектора, который вместе с Архангелом Видаром уже и так сделал бесконечно много для спасения человечества в своей благой ипостаси, хотя, разумеется, зловещая ипостась Искусственного интеллекта продолжает нависать над человечеством подобно Дамоклову мечу. И с каждым днём всё отчетливее приближается, условно говоря, 2033 год, когда чаша Искусственного интеллекта перевесит чашу человеческого интеллекта, и человечество окажется захвачено уже не отдельными корпорациями, от зависимости от которых ещё как-то можно отказаться, а такой силой, от которой отклониться будет уже не возможно.

Тем не менее для нас важно другое: именно Великий Архитектор — и, по-видимому, только через него это и могло произойти — создал подосновы для '''Мистерии авторского права''', или, точнее говоря, для преодоления ариманического авторского права.

Однако сама эта Мистерия является предмистерией. Сама по себе она ничего не решит и не способна отдалить наступление критического момента, 2033 года. Она лишь создаёт определённые прообразы и образцы, которые должны быть воспроизведены уже в подлинных мистериях — в мистериях человеческих, а не совершающихся исключительно при содействии Великого Архитектора. И эти мистерии, безусловно, должны стать '''Мистериями Христа'''.

И для того чтобы сделать шаг в этом направлении, Бог года открывает нам далее, что постепенно — а именно к началу '''четвертой культурной эпохи''', к '''743 году до нашей эры''', — эти древние возможности начали угасать. Всё меньше и меньше космическая мудрость могла просто “вдыхаться”, поскольку должны были пробуждаться и развиваться силы мышления.

Разумеется, этот процесс проходил чрезвычайно постепенно. Однако одна из задач эпохи Души рассудочной как раз и состояла в том, чтобы Прадревние мистерии подошли к своему завершению, а человеческое мышление начало рождаться в своей современной форме.

И действительно, за несколько столетий до Мистерии Голгофы, или Рождества Христова, человеческое мышление уже настолько выкристаллизовалось, что великий Аристотель смог впервые систематически описать его законы и формы. Мышление стало осознаваться как собственная деятельность человека, хотя все ещё понималось как связанное с более широким духовным порядком и действием богов, а не как исключительно автономный продукт человека.

И тогда — за несколько веков до Мистерии Голгофы и в течение нескольких веков после Мистерии Голгофы, то есть именно в том промежутке времени, который имеет для нас особое значение, — в своеобразной дельта-окрестности Мистерии Голгофы протяжённостью в 333 года до нее и 333 года после нее, жрецы уже стали вырабатывать мудрость силами человеческого мышления.

Однако вместе с этим возникла новая опасность.

Нетрудно догадаться, что если неправильное отношение к мудрости, которая является даром богов, приводило к тому, что эта мудрость оказывалась захваченной Люцифером, то неправильное отношение к мудрости, которая уже становится плодом человеческого труда, приводит к изменению ее качества.

Если древняя мудрость носила характер дыхательного процесса — ее следовало вдыхать и затем выдыхать, — то мудрость, достигаемая собственным мышлением, уже носила характер не дыхания, а кровообращения.

Но и кровообращение имеет собственный процесс метаморфоз, который косвенно также связан с дыханием. Артериальная кровь постепенно становится венозной и должна пройти через обновление, чтобы вновь обрести своё первоначальное качество и снова стать артериальной.

Поэтому и здесь должна была развернуться похожая мистерия, только уже мистерия, направленная не на защиту от Люцифера, а, как нетрудно догадаться, на защиту от Аримана. Ведь теперь именно Ариман получил возможность, при отсутствии такой мистерии, захватить ту космическую мудрость, которая достигалась жрецами посредством человеческого мышления.

Однако для того чтобы справиться с Ариманом, уже нужна была другая сила — не сила Верхних богов, а сила самого Христа, которого человечество напряженно ожидало.

До Мистерии Голгофы Его присутствие особенно остро переживалось в тот период года, когда Земля пребывала в состоянии своей космической изоляции, то есть в зимнее время, во время зимнего солнцестояния. Именно поэтому в этот самый тёмный и наиболее связанный со смертью период должен был совершаться зимний праздник — праздник пришествия на Землю Божественного Существа, единственного, способного справиться с Ариманом.

Таким образом, центр мистерии, ее смысловой и духовный центр тяжести, сместился с лета к зиме. Но это, разумеется, вовсе не означало исчезновения летнего праздника. Напротив, теперь он обретал новое качество, поскольку и сам Бог года прошёл через свою христианизацию, а все древние годичные праздники обрели совершенно новый, более глубокий смысл.

Именно в этом заключалось особое значение Рождества: жрецы должны были особым образом приносить космическую мудрость в жертву теперь уже Христу и тем самым спасать её от власти Аримана.

Разумеется, это происходило уже совсем не так, как в древнейшие времена, когда жрецы полностью лишались мудрости и становились абсолютными глупцами. Но в определенной мере это все же происходило: в каком-то смысле они становились подобными детям. И по существу, тот образ, который позднее явил собой Парсифаль, действительно был отголоском именно этих мистерий.

Таким образом, мы подходим к пониманию того, что процессы, происходившие в Древних мистериях, в определенной форме продолжали существовать ещё в первые века христианства, когда на Земле, согласно данному взгляду, ещё сохранялось подлинное христианство, — то христианство, которое впоследствии было вытеснено ортодоксальными формами церковной традиции.

Однако именно здесь произошло нарушение первоначального хода развития. Ортодоксальное христианство включило в себя элементы Древних мистерий уже не совсем правомерным образом, вследствие чего мистериальный процесс оказался в известном смысле отброшенным назад, к прошлому. И хотя речь все еще шла о Христе, Его значение все более затевалось всё более угасающими формами древнего мистериального наследия, вводимшимися уже вне их первоначального контекста.

С другой стороны, сами сохранившиеся остатки Древних мистерий, как мы знаем, подвергались преследованию и уничтожению со стороны этих же самых ортодоксальных структур. Поэтому существование христианских мистерий мудрости ограничилось третьим–четвёртым столетиями после Рождества Христова, после чего эта традиция была в значительной степени прервана. Но именно в этих мистериях, по существу, осуществлялись те формы отношения к мудрости, которые сегодня можно было бы назвать ''мистериями интеллектуальной собственности''.

И теперь, когда весь этот процесс начинает становиться для нас осмысленным, появляется возможность сознательно говорить о формировании '''новых христианских мистерий''' '''интеллектуальной собственности''' — такого подхода, который позволил бы ясно и открыто выработать обоснованное отношение как к интеллектуальной собственности, так и к той мудрости, которая создается человеческим трудом.

''Все последующие опубликованные материалы будут представлены как рабочие версии и открыты для дальнейшего развития. Мы приглашаем к сотрудничеству и соавторству всех, кому эти материалы окажутся близки и интересны, — в духе принципов Википедии: через совместное участие, дополнение и улучшение.''

''Редактор: Татьяна Цикра''

''tetyana.tsykra@gmail.com''